ПензаТренд

KON

КУЛЬТУРА ПЕНЗЫ

I Музыкально-поэтический фестиваль

Вечер Алексея Александрова

Вечер "На Энцелад!"

 Встреча "Время верлибра"

Творческий вечер Марии Сакович

Вечер "В начале было слово"

Встреча "Абсурд. Логика алогизма"

Вера Дорошина "Слова на ветру"

СПОРТ ПЕНЗЫ

РЕКЛАМА

«Ледовый капитан» и его книги. Продолжение

Алексей СУЗЮМОВ, Вячеслав КАРПОВ

Рассказ о жизни и деятельности полярника из Пензы, моряка и писателя К.С. Бадигина

 

Начало №42 (328), №43 (329)
Однако параллельно с морской службой складывалась успешная писательская судьба Бадигина, благодаря которой он вошел в когорту лучших советских писателей-маринистов и исторических романистов. Сделаем смелое предположение, что, возможно, именно писательская увлеченность Бадигина не слишком нравилась его начальству и способствовала частым служебным перемещениям. А может быть, сам Бадигин искал те места, где ему оставалось бы время для писательства.

Итак, в 1946 году капитан третьего ранга ВМФ Константин Сергеевич Бадигин вышел в отставку, однако капитанский мостик не покинул, перешел на работу в торговый флот. В 1947–1948 годах был старшим капитаном-наставником Министерства морского флота (высокая должность!), затем капитаном Северного морского пароходства (Архангельск), потом – Дальневосточного морского пароходства (Владивосток). В 1950 году окончил заочно географический факультет Московского государственного педагогического института, в 1953 году – аспирантуру географического факультета МГУ. Затем с год занимался научной работой (вероятно, готовил рукопись к публикации), но море его звало, и он вернулся к судовой практике.

Ведь посадить капитана за стол научного работника – это все равно, что чайку запереть в клетке! Он стал капитаном на судах Мурманского морского пароходства, был капитаном-наставником калининградского Управления транспортного флота, капитаном и капитаном-наставником Калининградской базы Минрыбхоза. На последнем трудовом этапе стал капитаном в калининградском Управлении транспортного флота – занимался перегонкой судов, построенных для СССР в странах Балтийского моря. Скажем так – это случалось не так уж часто, и Бадигин, используя свободное время, занимался литературным творчеством. На пенсию он вышел в 1969 году и вернулся в Москву.

С кандидатской диссертацией Бадигина произошел казус. Был такой писатель-фольклорист Б.В. Шергин (1893–1973), писавший для детей о русском севере, о поморах, их вере и верованиях. Его называли «русским сказочником», как «уральским сказочником» называли писателя П.П. Бажова – и никто не воспринимал его «Хозяйку медной горы» как исторический документ. С Шергиным произошло другое. Он утверждал, что в 1910 году, будучи гимназистом, частично скопировал для себя одну из древних рукописей XV века, хранившихся в Соловецком монастыре. Он был знаком с Бадигиным и после войны передал ему часть своего архива для использования в будущей диссертации.

На основе этого архива Бадигин сделал в своей работе вывод о том, что русское мореплавание на Севере началось в XII веке, если не раньше: местное население – поморы ходили к Новой Земле, Шпицбергену (Груманту), огибали и Скандинавию. И даже учили скандинавов кораблестроению. Бадигин написал историко-географическую работу, которую и защитил в МГУ как кандидатскую диссертацию. О.Ю. Шмидт не возражал против этого вывода – да, вполне возможно, что поморы давно плавали по «студеному морю». Его отзыв на диссертацию Бадигина находится в архиве Пензенского краеведческого музея.

Историки считают, что первыми исследователями русской Арктики был голландец Виллем Баренц, организатор и участник трех экспедиций в те края (1594–1597). Голландские путешественники составили карты Карского и Баренцева морей, собрали сведения об их глубинах. Закартировали побережье Новой Земли. Встречались с поморами, подробно расспрашивали их о русской Арктике. Поморы не были исследователями – они были практиками и не картировали свои берега. Но зачем же им отказывать в глубоких знаниях Севера, к которым прибегли голландцы, включив их в свои описания?

Рыболовы выходят в море на промысел, а потом становятся мореходами-первооткрывателями. Отличными мореходами были, например, древние люди, заселившие практически все острова и атоллы западной и центральной частей Тихого океана. Вот ведь, еще в 1947 году норвежский путешественник Тур Хейердал, в доказательство своей гипотезы заселения Полинезии с востока на запад, совершил на плоту «Кон-Тики» путешествие из Южной Америки к островам центральной и западной части Тихого океана, в Полинезию, страну тысячи островов.

Но есть и прямо противоположное мнение, которое развивал коренной новозеландец, представитель народа маори Те Ранге Хироа. Он доказывал, что мореходы пришли из юго-восточной Азии. И плавали они не на плотах, а на пирогах с балансиром. И что пересекали Тихий океан в любом направлении, как хотели. Два разных мнения, две гипотезы. Заявление о том, что для древних мореплавателей море было «дом родной», остается при этом в обоих случаях справедливым. Это же относится и к поморам! А главное, это не объявлялось политической проблемой и никого не ставило на грань голодной смерти, как произошло с Шергиным, о чем мы расскажем дальше.

В тот момент истории нашей страны, когда в конце 1940-х – начале 1950-х годов началась борьба с космополитизмом, работы Шергина и Бадигина оказались политически-востребованными. Они стали элементами той идеологии (и мифологии), которая развернула шумную компанию об исторически-значимых сугубо русских открытиях, действительных или мнимых – это не имело значения. Поощрялись псевдонаучные работы о русских первооткрывателях всего на свете, часто основанные на прямой фальсификации. Такая вот сложилась обстановка, о которой в шутку потом говорили, что, мол, «Россия – родина слонов».

Но вскоре после смерти Сталина появилась критика на выводы Бадигина, а главное – критика на ту, якобы, старинную рукопись, скопированную Шергиным, на те «старинные поморские сказы» о хождении за моря новгородского сына Иванново Олельковича. Эксперты по древним рукописям во главе с будущим академиком Д.С. Лихачевым заявили (располагая лишь шергинской копией), что это поздняя подделка, и в итоге дали резко отрицательную оценку работе Бадигина, как принесшей вред науке. Возможно, это тоже была идеологическая позиция ученых в ответ на недавние гонения на интеллигенцию? Лихачев не приводит историко-филологического анализа рукописи, но заявляет: там и перепевы из более поздних рукописей, и заглавные буквы в XV веке писались иначе... Возможно, знаток русской старины был прав. Шергин в письме в Отдел науки ЦК КПСС подробно рассказал об обстоятельствах, при которых он скопировал рукопись, но ответа не получил, и на 15 лет был отстранен от возможности публиковать свои северные сказки (он чуть не умер от голода). До сих пор нет четкого ответа на вопрос, сам ли гимназист – Шергин в свои юные годы написал «поморскую сагу» или скопировал рукопись, написанную кем-то из монахов (возможно, подделку под старину). Вот так же до сих пор, например, тянется нескончаемая дискуссия об авторстве юного Шолохова в эпохальном «Тихом Доне», «слишком глубоком» для юноши его молодых лет.

По сценарию Константина Бадигина был поставлен в 1954 году фильм «Море студеное» – историко-приключенческая экранизация его первого романа.

На основании своей диссертации Бадигин написал приключенческие книги «Путь на Грумант» (1953) и «Покорители студёных морей» (1957), а как романы, они имели полное право на существование и были хорошо встречены читателями. «Путь на Грумант» – первая часть работы о русских северных мореплавателях. Продолжением была историческая повесть «Чужие паруса» (1969). Повесть «Покорители студеных морей» рассказывает о борьбе Великого Новгорода в XV веке с Тевтонским орденом за северные морские пути, о государственном устройстве этого свободного города, его торговом значении. Таким образом, Бадигин сам стал «русским сказочником».

Кроме названных выше книг историко-географического направления, он написал повесть «Секрет государственной важности» (1966) о последних днях власти интервентов и белогвардейцев на Дальнем Востоке в годы гражданской войны, о мужестве и героизме жителей Приморья в борьбе с врагом. В исторической повести «Кольцо великого магистра» (1969) события разворачиваются в XIV веке. Место действия – немецкое Тевтонское государство, Великий Новгород, Польша, Литва. В центре повествования – борьба славянских народов и Литвы (кстати, по последним генетическим исследованиям, народа, вполне славянского происхождения) за выход к берегам Балтийского моря, борьба против захватнических устремлений тевтонов.
Продолжение следует.


«Новая социальная газета», №44, 6 декабря 2018 г. Публикация размещена с разрешения редакции «НСГ». Адрес редакции «Новой социальной газеты»: г. Пенза, ул. К. Маркса, 16. Тел./факс.: 56-24-91, 56-42-02, 56-42-04.

Просмотров: 46

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


МУЗЫКА ПЕНЗЫ

Алина Викман. "НЕ ЗИМА"

Миша Хорев. "ГИМНАСТКА"

ИСКУССТВО ПЕНЗЫ

Михаил Мамаев. Амбротипия

ФОТО ПЕНЗЫ

  • Автор Юрий Нестеренко. Застывшее время
  • 350 лет Пензе! Водное шоу
  • Контактный зоопарк экзотических животных в Краеведческом музее
  • enigma sura
  • Описание: Фитнес-клуб Энигма Сура (на базе ДВС)
  • Автор Юрий Нестеренко. Такси

www.penzatrend.ru

© 2013-2015 PenzaTrend
Журнал о современной Пензе. 
Афиша Пензы в один клик.

Использование материалов возможно
только при наличии активной гиперссылки
на источник, который не закрыт для индексации.

© 2013-2015 PenzaTrend Журнал о современной Пензе.
Афиша Пензы в один клик.