ПензаТренд

KON

КУЛЬТУРА ПЕНЗЫ

I Музыкально-поэтический фестиваль

Вечер Алексея Александрова

Вечер "На Энцелад!"

 Встреча "Время верлибра"

Творческий вечер Марии Сакович

Вечер "В начале было слово"

Встреча "Абсурд. Логика алогизма"

Вера Дорошина "Слова на ветру"

СПОРТ ПЕНЗЫ

Фитнес-клуб "ЭНИГМА СУРА". Пенза

Многократный рекордсмен
Книги рекордов Гиннесса
по силовому экстриму
в фитнес-клубе "ЭНИГМА СУРА"
в Пензе

РЕКЛАМА

Пусть поборются ангелы с бесами - за возможность меня приютить. Стихи

Денис ГРЕЧКОСИЙ

 

***

 

Надоело бороться со стрессами,
Обретать ценный опыт в пути.
Пусть поборются ангелы с бесами
За возможность меня приютить.

Развяжу все узлы, брошу вёсла я,
Поплыву по теченью реки.
Отложу все вопросы серьёзные,
Что сверлят и выносят мозги.

Отодвину дедлайны и графики,
В речке гаджеты все утоплю.
Жизнь начав с безлимитного трафика,
Я всё прошлое в ней обнулю.

Улыбнусь и последнюю стопочку
Опрокину за дерзкий проект.
…Отыскать лишь осталось мне кнопочку
Под названием звучным «Reset».

 

 

***

 

Колобка конец неизбежен.
Виноватого без вины
Не съедят – всё одно, зарежут,
Нашинкуют его на блины.

То есть, тоже отправят в желудок.
Тут о сроках лишь речь идёт.
Веселитесь и жрите, покуда
Масло Аннушка не разольёт.

Из какого б ты ни был теста
И какой не имел апломб,
Но на кладбище ждёт уж место
И обтёсан давно твой гроб.

И куда б колобком не катился
Иль всех давящим колесом,
Будет боль, паралич, больница
И – опять же – старуха с косой.

Званой гостьей придёт. В лисьей шкуре.
Со спасительным ядом в игле.
Жаль понять не успеешь, дурень,
Для чего пыхтел на Земле.

 

 

***

 

Люблю и уваженье, и почёт.
Люблю, когда
                       есть силы и здоровье.
Но очень не люблю читать в метро я:
там вечно
                все глядят
                                через плечо.

Люблю свою работу и гулять:
в Сокольниках, по Воробьёвым горам.
Но не люблю, когда в дымище город
и ночь
          чернее
                    чёрного угля.

Люблю воскресный день, когда брожу
вдоль Яузы-реки, мурлыча песни,
с бутылочкой, конечно же, не «Пепси»,
чем очень,
                  между прочим,
                                          не горжусь.

По-прежнему люблю, кого любил.
Она всё там же, видимо, всё та же.
В обшарпанной своей многоэтажке.
Смеётся невпопад, ревёт, грубит…

Люблю осознавать, что всё пройдёт:
и лето, и жара, и смог кромешный.
И лишь любовь останется, конечно,
царапающим
                     душу мне
                                     гвоздём.

 

 

***

 

Нерешительность – вот та грань,
за которой с тоской не сладить.
Надо резко за шею брать
и пихать – непременно – сзади.

Чтоб очухаться не успела!
И для виду чуть-чуть покричав,
ТАК сама ты возьмёшься за дело,
что исчезнет навек печаль!

И классически закурив,
обронив на простынку пепел,
я с ухмылкой скажу: «Извини,
собирайся домой уже, бэби!»

Лишь тогда собачонкой за мной
ты начнёшь по притонам шастать.
И скулить от восторга, сношаясь,
и в постель приносить вино.

…Как же это противно всё, Отче!
Не по мне, не могу, не хочу!
Под цветы, под стихи я заточен,
проявление нежных чувств.

Пусть застенчив,  но с кем не бывает,
и душа, словно май, тепла.
Неужель не найдётся такая,
что б поэта ТАКИМ приняла?

А Любовь – она будет – поверь!
…Ты не слышишь. И, лёжа на пузе,
уже час, как глядишь «Универ».
Тебе нравится даун Кузя.
 
Ты уверена – вот она, жизнь:
тачки, шмотки, бабло, папарацци.
Как заманчиво ты лежишь!
Но я трезв. Мне домой собираться…

 

 

***

 

Занемогшие любовью
не живы и не мертвы.
Неизбывнейшею болью
души их измождены...

И в хохочущее небо,
словно тайную мольбу
повторяют нежно, гневно ль,
но упрямо: «Я люблю!»

Поседевшие до срока,
позабыв еду и сон,
не надеются на Бога,
разуверившись во всём.

Лишь по крохам копят силы
вскрыть аорту, влезть в петлю...
Но последний конвульсивный
вздох озвучит: «Я люблю!»

Убиенные любовью
не найдут покой нигде.
Между небом и землею
им скитаться ночь и день.

Навещать живых любимых,
их отвергнувших любовь.
Но воздушно и незримо,
отчего сильнее боль!

И от боли стаей волчьей
воют ночью на луну...
Но любого воя громче
шёпот боли: «Я люблю...»

 

 

***

 

Такой я тебя и помню.
С красивейшими глазами,
Лукавого блеска полными,
Что горя ещё не знали.

Волос завиток у шейки
Блестящих и непослушных.
Какие-то украшенья
В слегка оттопыренных ушках…

Прелестный вздёрнутый носик…
Такою тебя я помню.
И встречных немые вопросы:
Ты, если не дочка, то кто мне?!
 
Промчалось почти два года
С последней той летней встречи.
Хожу, как опущенный в воду,
Ни пиво, ни время не лечит…

«Любовью» рифмую с «болью»,
Но слёзы надежда сушит,
Что если тебя я помню,
И ты не забудешь, Танюша.

 

 

***

 

Никогда ты в мечтах не растаешь.
И мне будет больней и больней.
Кто о чём, а вшивый о Тане –
Синеглазой девчонке моей.

Фотки, фенички, феички Винксы,
Дача Инги, ромашки и пруд,
Над которым стрекозы зависли
И забавно дрожат на ветру.

Ты невольно поёжилась тоже.
Вся смешная, в крупичках песка.
И тебя я, спасая от дрожи,
Крепко обнял и не отпускал.
 
Всё равно приключилась финита.
Оторвала тебя, забрала
Твоя строгая взрослая свита,
Вереща про суды и мораль.

И теперь, как древнейшие сфинксы,
В покалеченных мыслях плывут
Эти яркие феички Винксы
И далёкий ромашковый пруд.

И одно только есть утешенье:
Проклиная замшелую жизнь,
Ты немного ещё повзрослеешь,
Всех пошлёшь и ко мне прибежишь.

И прижмёшься к груди, и растаешь,
Но уже наяву – не во сне.
Синеглазая девочка Таня
И единственная на Земле.

 

 

***

 

Зарядили дожди осенние
Как по графику – точно в срок.
Остаётся читать Есенина,
Грустно глядя на мокрый двор.

Перелистывать Блока и Веллера.
И средь мрачных навязчивых дум
Утешаться одним – лета не было
Всё равно ведь в этом году.

Ни каникул тебе, ни праздничков,
Никаких перехлёстов чувств.
Не сумел увидеться с Танечкой,
Чего больше всего хочу.

Не расстался с привычкой пагубной,
Что приблизила сильно ад,
Помогая выплёскивать жалобы,
Как змея накопившийся яд.

Впрочем, толку роптать у финиша
В королевстве кривых зеркал.
Как на самом деле я выгляжу,
Кто мне скажет наверняка?

Люди разные – добрые, злобные:
Осень капает всем на мозги.
Пережить я её попробую
И не сгинуть средь зимней пурги.

А весною полегче. Там солнышко.
И опять же – лето в черёд.
Книжки грустные – в ряд на полочку.
И на волю! На воздух – вперёд!

За мечтами! За сладким пряничком!
Воплощать сотни дерзких идей!
За своей ненаглядной Танечкой
В самый яркий разнузданный день.

Вот оно, в чём моё спасение.
В этой девочке сладкой одной.
…Что ж рыдаешь ты, небо осеннее,
Не от смеха ли надо мной?

 

 

***

 

Ты целовала своего попугайчика –
                                                           Тюбика.
                                                                    Тому назад три дня.
А я молчал последним неудачником:
                                                   «Милая,
                                                            Глупенькая!
                                                                     Ну почему опять не меня?!!»
                 

Всё вроде нормально. Не спился пока.
Работаю. В каждый обед,
когда на Тверской пиццу ем у ларька,
сигает ко мне воробей.

Взъерошенный, тощенький, серый, как жизнь.
Ободраны перья и клюв…
Мы с ним где-то с месяц, как стали дружить,
его я с ладони кормлю.

«Чирик!» – говорит он. Спасибо, должно.
И смотрит доверчиво в рот.
Мол, что же вчера ты сюда не пришёл –
едва не задрал меня кот.

Ты добрый, большой, ты б котяру прогнал,
не дав пережить эту жуть.
А я и не помню, что было вчера,
и тупо в мобильник гляжу.

«Пропущенных» нет, «исходящих» – полно.
По номеру всё одному.
Но вряд ли прошел хоть единый звонок,
и рада была Ты ему.

Зачем же стремлюсь так упорно к Тебе?
Хоть знаю отлично «прикол» –
с ладони ты кормишься, как воробей,
чтоб завтра оттяпать с рукой.

И надо б, конечно, послать тебя «на»,
над дурью своею смеясь,
пока душу в клочья не изодрала
мне эта безумная связь.

А я всё амурные шлю «эсэмэс»
и вирши строчу про любовь…
«Чирик!» – говоришь? Нету в жизни чудес?
Давно Ее кормит другой?

…Гордыня растоптана. По боку всё.
Даст Бог, дозвонюсь. А сейчас
возьму себе «двести». И пиццы кусок –
тебе, воробей. Про запас.

 

 

***

 

Бесы чинят мне мелкие пакости,
тычут рожки в судьбы колесо.
Чтоб напился я, с горя ли, радости.
Да хоть просто понюхал, и всё.

Понапрасну, чертяки, стараетесь:
потушил я похмельный пожар.
Коль не нравится – переселяйтесь!
Да хотя бы в того вон бомжа.

Впрочем, стоп! Он пускай и облёванный,
весь обоссанный, нос на боку,
и судьба, как тростинка, изломана,
и стыдливые слёзы текут.

Пусть грязнее всей грязи ругается
и считает последние дни.
Но! Пока в нём душа трепыхается,
он способен себя изменить.

Это дело самих утопающих –
звать на помощь, хватать кислород.
Даже с вами, чертями, в компании,
коль захочет, отыщет он брод…

Разлетелась на стёклышки лампочка.
Следом ноут схватил вирусняк.
Одеяло короче, чем наволочка.
Всё не так и наперекосяк.

И стихи – как бредовые записи:
дрожь, не трожь, сколько пьёшь – подытожь.
«Да, чинить вы умеете пакости», –
ухмыляется в зеркале бомж.

 

 

***

 

Ну куда же вы все спешите?
Вот и я на работу несусь.
А потом приключается в жизни  
и инфаркт, и инсульт.

В электрички метро «обрубки»
в камуфляже, при орденах
заползают и клянчат хоть рублик,
чтоб крутым отстегнуть пацанам.

Кто здоровые – те деловые,
не идут, а гремят по костям.
И хотят, чтобы звали на «вы» их,
и карьеру построить хотят.

Новомодная бизнес-поросль,
без души, им лишь «бабки» давай.
Но на каждого есть свой тормоз,
своя Аннушка и трамвай.

Приковав нас к больничной койке,
тихо в тело вернётся душа.
Вот тогда мы и вспомним о Боге
и поймём, КУДА все спешат.

 

 

***

 

Кончаются запои,
Проходят синяки.
Бреду такой спокойный
И бормочу стихи.

Уже не сожалея,
Что вышел перебор.
Как мой фингал, желтеет
Ордынский старый двор.

И я, похожий рожей
На эту желтизну,
Опять ропщу: «О, Боже!
Верни мою весну.

Не хор из муз горластых –
Ты юность возврати.
И я поверю страстно
Во всякий позитив!

Я сделаюсь хорошим,
Почти что без греха.
И, ладно, даже брошу
Запойнейше бухать.

Построю дом. И сына
На свет произведу.
И посажу осину
(не на свою ль беду?)

Устроюсь депутатом,
Каких не видел свет.
Повышу всем зарплаты
И подтяну бюджет.

Круты мои запросы –
Ты с ними не шути!
Помру лет в девяносто
В кругу жены с детьми».

…Швыряет листья ветер
Охапками в меня.
Никто мне не ответил:
Должно, запрос – херня.

 

 

***

 

Запой, отходняк, простуда.
В сортире шумит вода.
Свалить бы куда отсюда.
Вот знать бы ещё, куда.

Я заперт в болезненном теле,
Дряхлеющем с каждым днём.
Лежу, тупо глядя в телик,
В котором сплошной дурдом.

Хохляндия там и пиндосы,
Сирийский конфликт да ИГИЛ.
Ведущий орёт до поноса,
Что нас окружили враги.

С другой стороны медальки –
Мерзотнейший шоубиз:
Писклявые бабы-давалки
Да пидоры – зашибись!

И некому всех негодяев
Духовной шугнуть метлой,
Когда патриарх Гундяев
Сам молится на бабло.

Россия – дурдом. Допустим.
Зловоннейший жидкий срач.
Но как не утопнет в нём Путин –
Наш светоч, палач и главврач?

…Я встал. Слюни-сопли вытер.
Ногой отодвинул стул.
Пора собираться на митинг.
Чутка поорать в пустоту…

 

Об авторе. Денис Гречкосий.

Просмотров: 1005

Комментарии (1)  

 
# Ева Антонова 05.12.2016 01:29
Обожаю, когда так пишут. Про то, что здесь и сейчас происходит. Да так, что наизнанку всю душу. Сильно.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


МУЗЫКА ПЕНЗЫ

Алина Викман. "НЕ ЗИМА"

Миша Хорев. "МЕТЕОРИТЫ"

Миша Хорев. "ГИМНАСТКА"

Гр."На!Смерть"."БУХАЙ,ВАРРЕЛЛА,БУХАЙ"

Гр."На!Смерть"."СПЛЕТЕНИЕ СОЗВЕЗДИЙ"

 

ИСКУССТВО ПЕНЗЫ

Михаил Мамаев. Амбротипия

ФОТО ПЕНЗЫ

  • Alma mater
  • Автор Сергей Козлов. Хитрый взгляд
  • Автор Максим Юматов. Маэстро
  • Авторы граффити - Команда Почти
  • Граффити на ул. Калинина

www.penzatrend.ru

© 2013-2015 PenzaTrend
Журнал о современной Пензе. 
Афиша Пензы в один клик.

Использование материалов возможно
только при наличии активной гиперссылки
на источник, который не закрыт для индексации.

© 2013-2015 PenzaTrend Журнал о современной Пензе.
Афиша Пензы в один клик.