ПензаТренд

KON

КУЛЬТУРА ПЕНЗЫ

I Музыкально-поэтический фестиваль

Вечер Алексея Александрова

Вечер "На Энцелад!"

 Встреча "Время верлибра"

Творческий вечер Марии Сакович

Вечер "В начале было слово"

Встреча "Абсурд. Логика алогизма"

Вера Дорошина "Слова на ветру"

СПОРТ ПЕНЗЫ

Фитнес-клуб "ЭНИГМА СУРА". Пенза

Многократный рекордсмен
Книги рекордов Гиннесса
по силовому экстриму
в фитнес-клубе "ЭНИГМА СУРА"
в Пензе

РЕКЛАМА

Последняя жертва «кровавого карлика»

 

Вячеслав КАРПОВ

«Ежовые рукавицы»

 

Ф.Э. Дзержинский, инициатор и руководитель Красного террора, определял террор, как «устрашение, аресты и уничтожение врагов революции по принципу их классовой принадлежности». Красный террор – логическое продолжение Октябрьской революции – начался ранее белого террора и был неизбежен, так как большевистское насилие было направлено не против действующего сопротивления, а против целых слоёв общества, которые были провозглашены вне закона: дворян, помещиков, офицеров, священников, кулаков, казаков, учёных, промышленников и т. п.

Нравственность и законность отступали под мощным напором «революционной целесообразности». Сподвижник Дзержинского Я.Х. Петерс заявил, что «всякая попытка русской буржуазии еще раз поднять голову встретит такой отпор и такую расправу, перед которой побледнеет все, что понимается под красным террором». И все вскоре «побледнело». В сентябре 1936 года Сталин назначил своего фаворита Николая Ивановича Ежова наркомом внутренних дел вместо смещенного и позднее расстрелянного Генриха Ягоды.

Сталин долго присматривался к людям в своем окружении, ища замену болтливому и амбициозному Ягоде, к тому же, связанному родственными отношениями с ненавистным вождю кланом Свердловых. В Ежове он разглядел, помимо очевидной для всех гипертрофированной исполнительности, не востребованные до поры задатки не рассуждающего палача, безжалостного, не знающего пощады, наслаждающегося неограниченной властью над людьми. Именно Сталин, этот прекрасный психолог, взял себе в малюты скуратовы «кровавого карлика». Вскоре Ежов получил звание Генерального комиссара государственной безопасности (по-военному – маршала). На посту наркома внутренних дел Ежов стал одним из главных организаторов массовых репрессий 1937–1938 годов, также известных как «Большой террор».

2017 год – скорбная дата 80-летия «большого террора» в СССР, в результате которого (по мнению современных историков) было арестовано не менее 1,710 млн. человек, из них осуждено – не менее 1,440 млн. человек, приговорено к расстрелу – не менее 725 тыс. человек.

По, так называемой, «кулацкой операции» расстреляно не менее 436 тыс. человек, а по «национальным операциям» – не менее 247 тыс. человек. Из 799 455 человек, казненных с 1921-го по 1953 год по политическим мотивам, 681 692 человека расстреляли в 1937–1938 годах, причем на одного «верного ленинца» пришлись около ста простых людей. Кроме 680 тысяч расстрелянных, около 115 тысяч человек «скончались, находясь под следствием», иными словами, под пытками.
Если в другие периоды приговаривали к смерти примерно каждого двадцатого арестованного, а остальные направлялись в ГУЛАГ, то во время Большого террора – почти каждого второго.

В самодержавной России с 1825 по 1905 год было вынесено 625 смертных приговоров, из которых приведен в исполнение 191. В ходе подавления революции 1905–1907 годов повесили и расстреляли около 2200 человек. Именно в 1937 году массовый характер приняли жесточайшие пытки и избиения подследственных. Только по линии УВД в Пензенской области реабилитировано (реабилитация носит заявительный характер) и занесено в книгу памяти около 11 тысяч репрессированных по административному признаку, а всего, по данным пензенского «Мемориала», около 70 тысяч человек только депортированных ( высланных). В основном, раскулачены и высланы крестьяне. В ведомстве Ежова, как это ни прискорбно для пензенской истории, за операцию по депортации крестьян отвечал наш земляк, уроженец Наровчата, один из руководителей органов государственной безопасности, заместитель наркома внутренних дел Н. Ежова, командарм 1-го ранга М.П. Фриновский (1900–1940). В 1915–1916 годах Фриновский обучался в стенах Пензенской духовной семинарии.

При помощи пензенского «Мемориала» только осужденных по 58 статье реабилитировано и внесено в Книгу памяти Пензенской области около 8000 человек, из них 2000 расстрелянных. Работа проделана громадная при полном почти отсутствии финансовой поддержки. А ведь еще предстоит обработать и внести в книгу памяти около 16 тысяч дел, осужденных по политической статье и реабилитированных государством. Именно при Ежове появились так называемые разнарядки местным органам НКВД с указанием числа людей, подлежащих аресту, высылке, расстрелу или заключению в лагеря или тюрьмы.

30 июля 1937 года был подписан приказ НКВД № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». 7 августа 1937 года было разослано указание, что в ходе реализации приказа №00447 предварительной санкции на арест не требуется. В приказе сказано, что приговоры к расстрелу должны приводиться в исполнение «с обязательным полным сохранением в тайне времени и места приведения».

Как следует из журнала записей посетителей кабинета Сталина, в 1937–1938 годах Ежов побывал у вождя почти 290 раз и провёл у него в общей сложности более 850 часов. Это был своеобразный рекорд: чаще Ежова в сталинском кабинете появлялся только Молотов.
Ежов сыграл важную роль в политическом и физическом уничтожении т. н. «ленинской гвардии».

Ежов был полным невеждой. Имел незаконченное низшее образование – только 2 класса начальной школы. Как бы мы ни относились к Дзержинскому, но нельзя отрицать, что он был человеком образованным. Менжинский, вообще, был интеллектуал и полиглот – знал то ли 12, то ли 15 языков, хорошо разбирался в точных науках. Генрих Ягода, конечно, не был интеллектуалом, но был грамотным, в молодости работал фармацевтом. Хотя все они были палачи.

Ежов – фигура, воистину, зловещая. Лишенный каких-либо моральных качеств, он был садистом. Сами чекисты говорили, что он зверь. Кровавая работа и беспробудное пьянство привели его к полной деградации. (Ежов начал пить с 14 лет – это все, что он усвоил во время пребывания в учениках портного).

А вот масштаб деятельности Ежова – просто поражает. Ведь именно он организовал строительство Беломорканала, «Северного пути», БАМа.
17 июля 1937 года Ежов был награждён орденом Ленина «за выдающиеся успехи в деле руководства органами НКВД по выполнению правительственных заданий».

Чтобы их грамотнее организовать, Ежов со своим «незаконченным низшим» изучал книги по истории испанской инквизиции. 1937 год, на всём протяжении которого Ежов возглавлял НКВД, стал символическим обозначением репрессий, а сам период, на которые пришёлся пик репрессий советского времени, получил название «ежовщины». В рабочем столе он хранил пули, которыми были расстреляны Зиновьев, Каменев и другие «враги революции»; эти пули были у него изъяты при обыске. Он также запомнился предложением переименовать Москву в Сталинодар. Сам Сталин в хорошем расположении духа называл его «ежевичкой», а люди окрестили «кровавым карликом» – ростом Ежов был метр пятьдесят два, щуплого телосложения, имел кривые ноги. В августе 1938 года первым заместителем Ежова по НКВД и начальником Главного управления государственной безопасности был назначен Лаврентий Берия.

1940 год. Чекисты выполнили поставленные перед ними задачи. После чего Сталин, с чисто восточным коварством, возложил на них всю ответственность за массовые репрессии.

Спустя несколько месяцев, 10 апреля 1939-го, Берия арестовал Ежова прямо в кабинете Маленкова. А третьего февраля 1940 года всесильного некогда наркома внутренних дел после жестоких пыток приговорили к «вышке», и на следующий же день потащили, голого, по тюремным коридорам на расстрел. По дороге бывшие товарищи били его и разряжали в него свои именные пистолеты… А он умолял не трогать дочь…Его просьбу исполнили. Согласно утверждению Судоплатова, когда Ежова вели на расстрел, он пел „Интернационал“.

Брат Иван, сестра Евдокия и племянники Виктор и Анатолий были расстреляны. 22 января 1940 года был расстрелян 17-летний сын Фриновского, заместителя Ежова. Третьего февраля расстреляна его жена. А на другой день был расстрелян сам командарм Фриновский по обвинению в попытке захвата власти в стране. Его родственникам отказано в праве на реабилитацию. По необъяснимой прихоти Сталина, другого брата Ежова, Александра, не только не тронули, но и оставили на должности начальника отдела наркомата образования РСФСР.

На первом же допросе Ежову сломали руку, а когда приговор первой категории – расстрел – привели в исполнение, то, по сути, стреляли уже в мертвеца. На суде Ежов заявил: «Я почистил 14 тысяч чекистов. Но огромная моя вина заключается в том, что я мало их почистил. Жизнь мне, конечно, не сохранят… Прошу одно: расстреляйте меня спокойно, без мучений. Я прошу, если жива моя мать, обеспечить ей старость и воспитать мою дочь. Прошу не репрессировать моих родственников и земляков, так как они совершенно ни в чем не повинны. Передайте Сталину, что умирать я буду с его именем на устах».

И подобно многим, он умер со словами: «Да здравствует Сталин!» Ежову было 45 лет. После кремации прах «кровавого карлика» захоронили на Донском кладбище – рядом с братскими могилами, куда сбрасывали трупы расстрелянных по его приказу людей. Один из выживших чекистов позже признавался, что к концу 1938-го в НКВД скопился материал, позволявший арестовать все население СССР. В 1988 году Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации признала Николая Ежова не подлежащим реабилитации.

 

«Стрекоза» ЦК КПСС

 

У Евгении Соломоновны Фейгенберг, главного редактора журнала «СССР на стройке», Николай Ежов был третьим мужем. Евгения Соломоновна Фейгенберг родилась в 1904 году в Гомеле. Во многих изданиях указывается, что ее звали Суламифь Израилевна. Скорее всего, путаница возникла из-за фразы Юлиана Семенова в романе «Отчаяние»: «Сталин был увлечен его женой – рыжеволосой, сероглазой Суламифью, но с вполне русским именем Женя».

Первый раз Суламифь-Женя вышла замуж в семнадцать лет за Лазаря Хаютина (племянница Хаютина – Виктория Вольпина – жена Александра Сергеевича Есенина-Вольпина, одного из первых российских диссидентов и сына Сергея Есенина). Второй раз была замужем за бывшим красным командиром, директором издательства «Экономическая жизнь» Александром Фёдоровичем Гладуном, с которым переехала в 1924 году в Москву. В сентябре 1929 года в возрасте двадцати пяти лет в Сочи в ведомственном санатории познакомилась с Николаем Ежовым. Сам Николай Иванович тоже был тогда женат. Женился он еще в Казани, будучи комиссаром радиошколы. Его супругой стала Антонина Алексеевна Титова, на два года его моложе, бывшая студентка Казанского университета, вступившая в 1918 году в партию и работавшая техническим секретарем в одном из райкомов. И вот Ежов встретил Евгению Соломоновну. Брак его распался. В 1931 году Фейгенберг стала Ежовой.

Интересно, что после развода с Ежовым Антонина Алексеевна в 1933 году закончила аспирантуру, доросла до заведующей отделом в ВНИИ свекловичного полеводства и даже выпустила в 1940 году книгу «Организация работы звеньев в свеклосеющих совхозах». В 1946 году она ушла на скудную пенсию по болезни, прожила после этого больше сорока лет и умерла на девяносто втором году жизни в сентябре 1988 года. Репрессиям ни в период «ежовщины», ни позднее не подвергалась.

Евгения Соломоновна была своим человеком в богемной среде. Писатели, артисты, художники, издатели с удовольствием с ней общались, и не только из-за того, что она была женой всесильного Ежова. Тем более, что многие ее знали еще до последнего замужества. Она сама по себе была интересна, умна, весела и сексуально привлекательна. Сын академика Отто Шмидта, Сигурд Шмидт, видевший ее тогда, и через 60 с лишним лет не мог скрыть восхищения, говоря о ней: эффектная, холеная дама, очень обаятельная, напоминавшая рубенсовскую Елену Фоурман, «такой особо красивый цвет лица, бронзовые волосы – все это производило впечатление, особенно рядом с таким сморчком, каким был Николай Иванович Ежов».

Вот так и возник салон Ежовой. Достойные люди собирались. Уже известный нам Исаак Бабель, автор нашумевшей «Конармии» и одесских рассказов. И здесь же аристократ, бывший морской офицер императорского флота Леонид Соболев, чей роман «Капитальный ремонт» нравился Сталину. Писатель Иван Катаев, однофамилец более знаменитого Валентина Катаева. Самуил Маршак, уже тогда популярный. Ну, и Михаил Шолохов, создатель бессмертного «Тихого Дона». В компании с ними главный редактор «Огонька», известный журналист Михаил Кольцов, прославившийся своими репортажами с фронтов гражданской войны в Испании. Здесь же ученый и полярник Отто Юльевич Шмидт, крупные издатели братья Семен и Владимир Урицкие. И Леня Утесов, модный певец и актер. И еще не счесть многих ярких лиц. Все они сбегались на огонек Жени Ежовой, либо в московскую квартиру, либо на дачу.

Связи и увлечения Евгении Соломоновны не остались без внимания Сталина, который дважды говорил Ежову о необходимости развода с женой. Уже в феврале 1938 года она почувствовала приближение несчастья. Пошли аресты. Арестовали ее второго мужа Гладуна, потом первого – Хаютина, затем брата – Илью Фейгенберга. И уже давно арестован главный редактор ее журнала Межлаук. Она сама уже фигурирует в показаниях известных и близких ей людей. Еще пытается продлить эту ускользающую жизнь и лихорадочно пишет мужу: «Колюшенька! Очень прошу… настаиваю проверить всю мою жизнь, всю меня… Я не могу примириться с мыслью, что меня подозревают в двурушничестве, в каких-то несодеянных преступлениях».

Прошло немного времени, и Ежов стал думать о необходимости развода. 18 сентября 1938 года он сообщил о своем решении Евгении. Та совершенно растерялась и не придумала ничего лучшего, чем обратиться за помощью и защитой к самому Сталину. Сталин не ответил.

Юлиан Семенов, роман «Отчаяние»: «Глядя тогда на него, Берия испытывал ужас, ибо он-то уже знал одну из причин предстоящего устранения Ежова: Сталин был увлечен его женой – рыжеволосой, сероглазой Суламифью, но с вполне русским именем Женя. Она отвергла притязания Сталина бесстрашно и с достоинством, хотя Ежова не любила, домой приезжала поздно ночью, проводя все дни в редакции журнала, созданного еще Горьким; он ее к себе и пригласил. Сталин повел себя с ней круче – в отместку Женя стала ежедневно встречаться с Валерием Чкаловым; он, словно магнит, притягивал окружающих; дружили они открыто, на людях появлялись вместе. Через неделю после того, как это дошло до Сталина, знаменитый летчик разбился при загадочных обстоятельствах. Женя не дрогнула: проводила все время вместе с Исааком Бабелем; он тоже работал в редакции; арестовали Бабеля. Сталин позвонил ей и произнес лишь одно слово: «Ну?» Женя бросила трубку».

В октябре того же 1938 года она легла в подмосковный санаторий имени Воровского. Диагноз, как приговор, – «астено-депрессивное состояние». 21 ноября Ежова скончалась. В акте о вскрытии тела записано: «Труп женщины 34 лет, среднего роста, правильного телосложения, хорошего питания… Смерть наступила в результате отравления люминалом».

 

19 долгих пензенских лет

 

Страна узнала о Наталье Хаютиной (1932–2016 год) летом 1998 года. Тогда Военная коллегия Верховного Суда рассматривала дело о реабилитации бывшего народного комиссара внутренних дел СССР Николая Ивановича Ежова. С ходатайством о реабилитации обратилась приемная дочь наркома – Наталья Хаютина.

Оснований для оправдания Николая Ежова судьи не нашли. А ее, пенсионерку, бабушку нескольких внуков, реабилитировали 13. 02.08 года. Cудебный процесс длился три года. В 2017 году и я узнал о неординарной судьбе приемной дочери сталинского маршала и о рассказе Василия Гроссмана «Мама», в котором рассказывается о 19 годах, проведенных в Пензе Натальей Ежовой. Настоящий возраст и день рождения приемной дочери Ежова неизвестен. Она не знает, когда родилась. Не знает, где это произошло. Не знает, кто ее родители. Не ведает, какая у нее национальность. Не помнит, когда и почему оказалась в детдоме.

Василий Гроссман, который всегда был очень осторожен во всем, что касалось реальных исторических лиц, написал в повести «Мама»: «Своих детей у четы Ежовых не было, и в 1933 году они взяли на воспитание пятимесячную девочку Наталью из детского дома, куда она была помещена из семьи советского торгового представителя, расстрелянного на подъезде к Москве на станции Негорелое по приказу Ежова. После ареста отца шестилетняя Наталья в 1939 году была помещена в детский дом №1 в Пензе и получила фамилию матери – Хаютина, под которой и жила в дальнейшем».

«Он был потрясающим отцом. Я же все помню, как он и коньки мне двухполозные своими руками сделал, в теннис играть научил, в городки.
Все для игры в крокет соорудил, эти лунки, на подмосковной даче в Мещерине, где мы жили, чуть ли не сам копал. Он со мной занимался очень много. Я у него была отдушина какая-то», – вспоминает Наталья Николаевна своего приемного отца.
Окончание в следующем номере.


«Новая социальная газета», №32, 7 сентября 2017 г.
Публикация размещена с разрешения редакции «НСГ».
Адрес редакции «Новой социальной газеты»: г. Пенза, ул. К. Маркса, 16. Тел./факс.: 56-24-91, 56-42-02, 56-42-04.

Просмотров: 118

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


МУЗЫКА ПЕНЗЫ

Алина Викман. "НЕ ЗИМА"

Миша Хорев. "МЕТЕОРИТЫ"

Миша Хорев. "ГИМНАСТКА"

Гр."На!Смерть"."БУХАЙ,ВАРРЕЛЛА,БУХАЙ"

Гр."На!Смерть"."СПЛЕТЕНИЕ СОЗВЕЗДИЙ"

 

ИСКУССТВО ПЕНЗЫ

Михаил Мамаев. Амбротипия

ФОТО ПЕНЗЫ

  • Концерт Viva Negativa в рок-кафе DominantA
  • Автор Сергей Козлов. Цыганёнок
  • Выставка обезьян в ТРЦ САНиМАРТ (Пенза, ул. Плеханова, 19)
  • Выставка Экзотические рыбы в Краеведческом музее
  • Автор граффити - Блот

www.penzatrend.ru

© 2013-2015 PenzaTrend
Журнал о современной Пензе. 
Афиша Пензы в один клик.

Использование материалов возможно
только при наличии активной гиперссылки
на источник, который не закрыт для индексации.

© 2013-2015 PenzaTrend Журнал о современной Пензе.
Афиша Пензы в один клик.