ПензаТренд

KON

КУЛЬТУРА ПЕНЗЫ

I Музыкально-поэтический фестиваль

Вечер Алексея Александрова

Вечер "На Энцелад!"

 Встреча "Время верлибра"

Творческий вечер Марии Сакович

Вечер "В начале было слово"

Встреча "Абсурд. Логика алогизма"

Вера Дорошина "Слова на ветру"

СПОРТ ПЕНЗЫ

РЕКЛАМА

От Мефистофеля до кентавра

Анатолий КОЛОМЫЦЕВ

Все течет, ничего не меняется


В связи с шумихой вокруг скульптуры Кентавра на Фонтанной площади, мне вспомнилась очень похожая история, о которой я читал когда-то.
Весной 1880 года в Петербурге, в Академии художеств проходила выставка известного скульптора Марка Антокольского. Экспозиция состояла из работ, привезенных скульптором из-за границы. Выставка стала культурным событием. По воспоминаниям современников, в течение нескольких месяцев только и разговоров было, что об этой выставке. Вот, что писал по этому поводу младший современник Антокольского, его коллега по цеху, Илья Гинцбург: «Никогда в залах Академии не было столько скульптурных произведений одного и того же художника, никогда в скульптурных работах, выставленных в Академии, не было столько серьезности, глубокой мысли и художественного совершенства, как на этот раз».
Но, как вы понимаете, не все разделяли такое мнение. Так бурную полемику вызвала работа «Голова Мефистофеля». Посетивший выставку поэт, граф А. Голенищев-Кутузов опубликовал в шестом номере «Вестника Европы» стихотворение «К Мефистофелю. Между «Христом» и «Сократом»». Графу показалось, что Мефистофель выглядит как-то слишком уж симпатично в своей порочности, когда, наоборот, должен внушать отвращение и ужас.
Что характерно, в полемику с Голенищевым-Кутузовым вступил Константин Кавелин, виднейший представитель русской общественной мысли XIX века, историк, философ, правовед. Он написал в редакцию «Вестника Европы» письмо, которое и было опубликовано в седьмом номере журнала, то есть, непосредственно вслед за разоблачительным стихотворением.
Приведу некоторые выдержки из этого письма, просто для того, чтобы вы почувствовали, что и в то далекое время градус полемики был ничуть не ниже, чем сегодня.
«…я намерен призвать к суду науки и художественной критики гр. А. Голенищева-Кутузова за его стихотворение «К Мефистофелю», напечатанное в июньской книжке вашего журнала. Обвинения, которые я на него возвожу, касаются двух пунктов. Поэт, во-первых, неправильно понял создание Антокольского – его бюст «Мефистофель»; во-вторых, он не понял вообще Мефистофеля, каким он может представиться уму и сознанию современного человека, при теперешнем состоянии знания.
Гр. А. Голенищев-Кутузов увидал у Мефистофеля Антокольского искривленную усмешку на устах, туман лжи, отраву презренья в задумчиво-блуждающих глазах. Ему показалось, будто взор Мефистофеля над ним, поэтом, смеется; будто Мефистофель язвит и хохочет, подмигивает на красоту, на чувство, сжигает людей огнем презрения.
Признаюсь, я в исполенном глубокого значения произведении Антокольского не заметил ничего подобного. В искривленном рте выражается, на мой взгляд, совсем не хохот и язвительность, а глубокое душевное страдание преждевременно состарившегося человека. Мефистофель Антокольского, с его редкими волосами и болезненной худобой, обличает не старого, но дряхлого человека, который много пережил, много испытал и завял еще во цвете лет. Глаза его, в которых сосредоточена вся сила и энергия этого молодого старика, далеко не выражают презрение, и еще менее того задумчиво блуждают; напротив, взгляд его до того силен, проницателен и сосредоточен, что от него становится жутко, холод пробегает по жилам, когда долго на него смотришь.
Поэту хотелось непременно увидать в Мефистофеле злобные душевные движения, это было ему нужно для основной его мысли, которая выражена в первой строфе и в самом конце стихотворения, и вот он приписывает бюсту выражение, которого он, я думаю, не имеет. Вот мое первое обвинение. Второе находится с ним в теснейшей связи.
Поэт видит в творении Антокольского то, чего, по мне, в нем нет, потому что задался известным, готовым представлением о Мефистофеле, а это представление, как мне кажется, далеко ниже того, что выразил Антокольский, – сознательно или бессознательно – это до нас не касается. Гр. А. Голенищев-Кутузов воображает себе Мефистофеля гением злобы и сомнения, духом презрения, ядовитой насмешки, клеветы; Мефистофель, по его понятиям, должен дышать ложью и развратом, развенчивать святыню и нашептывать людям лукавые речи, переданные в следующих стихах:
Добро и зло, ничтожество, величье,
Все, что живет, что отжило давно…
Где суд тому, где мера, где различье?
Не все ль людьми поругано равно!
…Современный Мефистофель есть жертва печального недоразумения. Он – не деятельное начало зла, а, напротив, разрушенная нравственная личность, потерявшая точку опоры, а вследствие того, всякую инициативу и энергию. Он – воплощенное знание и понимание общих, отвлеченных условий бытия, но не способен ни к какой творческой деятельности, доступной и открытой только для личностей, соединяющих с знанием и пониманием полноту индивидуальной нравственной жизни. В наше время он уже не силен и не страшен, потому что дни его сочтены. Наука породила, наука же и сведет его в могилу. Антокольский увековечил его образ незадолго перед его смертью.
Быть может, многие из моих читателей скажут: «Что вы фантазируете! Мефистофель Антокольского совсем не таков, каким вы его описываете. Все, что вы говорите о нем, создано вашим воображением!»
О том, верно или нет впечатление, которое на меня произвел бюст, – я не буду спорить. Несомненно то, что он вызвал во мне именно те мысли, которые невольно вылились на бумагу. Художественный вопрос я совершенно отклоняю, предоставляя рассудить его знатокам дела…»
Вот такой образчик дискуссии позапрошлого века. Но согласитесь, ведь есть что-то общее с нынешними обсуждениями – в самой постановке вопросов, в определенной безапелляционности, в некоей претензии на знание истины. Хорошо еще, никто не потребовал убрать с выставки бюст «Мефистофеля», как оскорбляющий чувства верующих. А ведь, между прочим, Марк Антокольский был знаменитым скульптором. Маленький штришок – его статую Иоанна Грозного приобрел для Эрмитажа лично Император Александр II за восемь тысяч рублей. По тем временам, очень большая сумма.
Хотя Кавелин, как бы, оправдал Антокольского и его творение, сам художник не разделял оптимизма своего «адвоката». Спустя пять лет, Антокольский напишет известному критику В. Стасову: «Кавелин сказал, что я создал «Мефистофеля» накануне его смерти, а по-моему – накануне его рождения». Судя по всему, прав оказался скульптор.

 

«Новая социальная газета», №19, 1 октября 2020 г. Публикация размещена с разрешения редакции «НСГ». Адрес редакции «Новой социальной газеты»: г. Пенза, ул. Куприна/Сборная, 1/2А. Тел./факс.: 56-14-91.

Просмотров: 14

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


МУЗЫКА ПЕНЗЫ

Алина Викман. "НЕ ЗИМА"

Миша Хорев. "ГИМНАСТКА"

ИСКУССТВО ПЕНЗЫ

Михаил Мамаев. Амбротипия

ФОТО ПЕНЗЫ

  • Автор Максим Юматов. Вскармливая мир
  • Пенза, Московская, 69. В наличии и на заказ: школьная форма, платья
  • Автор Михаил Мамаев
  • Автор Михаил Мамаев
  • Московская, 69. В наличии и на заказ: платья, форма, офисная одежда
  • Описание: Московская, 69. В наличии и на заказ: платья, форма, офисная одежда

www.penzatrend.ru

© 2013-2015 PenzaTrend
Журнал о современной Пензе. 
Афиша Пензы в один клик.

Использование материалов возможно
только при наличии активной гиперссылки
на источник, который не закрыт для индексации.

© 2013-2015 PenzaTrend Журнал о современной Пензе.
Афиша Пензы в один клик.