ПензаТренд

KON

КУЛЬТУРА ПЕНЗЫ

I Музыкально-поэтический фестиваль

Вечер Алексея Александрова

Вечер "На Энцелад!"

 Встреча "Время верлибра"

Творческий вечер Марии Сакович

Вечер "В начале было слово"

Встреча "Абсурд. Логика алогизма"

Вера Дорошина "Слова на ветру"

СПОРТ ПЕНЗЫ

РЕКЛАМА

Солдат пензенского батальона

Николай ЧЕТВЕРТКОВ

К 140-летию со дня рождения писателя Александра Степановича Грина

 

В советское время молодежь с упоением читала произведения писателя-романтика Александра Грина. «Алые паруса», «Бегущая по волнам», «Блистающий мир», «Золотая цепь»… Не было, наверное, в СССР людей, не знавших, кто такие Грэй и Ассоль. Про них снимали фильмы и сочиняли песни. Но мало кто знал тогда, а сегодня и подавно, что Грин – это детское прозвище, ставшее псевдонимом замечательного писателя Александра Степановича Гриневского – человека суровой и трудной судьбы.
Родился Александр Гриневский 23 августа 1880 года в уездном городишке Слободское, вырос в соседней Вятке, где его отец Степан Евсеевич, участник польского восстания, поселился, вернувшись из сибирской ссылки, женившись на местной мещанке Анне Степановне Лепковой. Служил он бухгалтером земской управы, а потом земской больницы. В шесть лет с помощью отца Саша научился читать, а мать научила его писать.
В автобиографии А.С. Грин отмечал, что его «детство было не очень приятное». У него умерла мать, когда ему было всего 15 лет. Спустя четыре месяца отец снова женился. Саша враждебно встретил мачеху. Она постоянно жаловалась на его поведение. За «живость характера и озорство» отец его «жестоко карал».
Девяти лет Александр поступил в реальное училище, но «за скверное поведение и за стихотворный памфлет на учительский персонал» был исключен из третьего класса. Отец определил его в городское четырех классное училище, которое не без приключений он закончил в 1896 году. И в 16 лет отправился на поиски «счастливой жизни». Был чернорабочим и моряком в Одессе, рыбаком в Баку, на Урале «работал в железных рудниках, на торфяниках, дровосеком».
В 1902 году, прервав череду своих странствий, Александр Гриневский, то ли устав от мытарств бродячей жизни, то ли под давлением отца, стал солдатом. «Служить мне пришлось, – писал он позднее, – в Пензе, в 213-м Оровайском резервном пехотном батальоне». Батальон был расквартирован в Скобелевских казармах недалеко от Суры, в районе теперешней железнодорожной станцией Пенза IV.
Писатель признавался: «Службу я возненавидел мгновенно». Свои армейские дни в Пензе он описал в рассказе «Тихие будни», выведя себя в роли рядового Степана Соткина: «Как человек бывалый и развитой, он быстро усвоил всю несложную мудрость шагистики и вывертывания носков, выправку, съедение начальства глазами, ружейный механизм и – так называемую «словесность». Ровный, спокойный характер Соткина помогал ему избегать резких столкновений с унтерами и «старыми солдатами». Он не старался выслуживаться, но был исполнителен. Все это не мешало ближайшему начальству Соткина – подвзводному, взводному, фельдфебелю и коптенармусу… – относиться к молодому солдату холодно и неодобрительно». И хотя «солдаты уважали его, мелкая власть, холодно поблескивая глазами, смотрела на Соткина туманно-равнодушным взглядом кота, созерцающего воробьев в воздухе».
Во время летнего лагерного сбора за Сурой «Соткин стрелял плохо, редко пробивал мишень более чем двумя пулями из пяти». А при стрельбе по движущимся мишеням «Соткин выстрелил, пуля, выхлестнув далеко пыль, запела и унеслась. Он потратил зря и остальные четыре патрона, не попал».
– Под ранец, – сказал ротный. Соткин густо покраснел и насупился. Досада и беспричинный стыд овладели им, но скоро понял, что стыдно лишь потому, что придется стоять истуканом в полном походном снаряжении два часа, все будут смотреть и хоть мысленно улыбаться.
Закончив стрельбу, рота вернулась в лагерь. Соткина разыскал взводный и сказал:
– Соткин, оденься и на линейку.
Солдат, выслушав приказание, вернулся в палатку, навесил на себя все, что требовалось уставом, – манерку, патронташи, скатанную шинель, сумку, взял винтовку и вышел, готовый провалиться сквозь землю. Унтер, осмотрев снаряжение, отвел Соткина к середине линейки и поставил лицом к лагерю…
– Так-то, – сказал он и посмотрел на часы, а затем ушел.
Соткин взял «на плечо». Обливаясь потом, он мучился; нестерпимо жгло солнце, накаливая затылок, и от жары в ноющем от тяжести и неестестве иного положения рук по телу пробегал нервный озноб. Седой фельдфебель, улыбаясь в усы, подошел к Соткину, посмотрел ему в глаза и произнес:
– Ближе носки. Локоть.
Через два часа Соткина отпустили.
Прошло несколько дней. Взвод чистил ружья. Тряпочка, навернутая на конец шомпола, давно уже выходила из дула чистой, как стиранная. И Соткин стал собирать разобранную винтовку. Ефрейтор, наблюдавший за работой, подошел к Соткину.
– Дай-ка взглянуть. – Он поднес дуло к глазам, обратив другой конец ствола к солнцу, смотрел долго, увидел, что вычищена отлично, и потому заявил:
– Три. Протирай еще.
– Там ничего нет, – возразил Соткин, показывая протирочные тряпки, – вот, посмотрите.
– Если я говорю… – начал ефрейтор, пытаясь подобрать выразительную длинную фразу, но запнулся. – Почисти, почисти.
Соткин для виду поводил шомполом в дуле минут десять, но уже чувствовал поднимающийся в душе голос сопротивления…
…Группа солдат, поужинав, под руководством фельдфебеля пела песни. Соткин слушал их. У него не было ни слуха, ни голоса.
– Соткин, пой, – сказал фельдфебель, когда песню закончили. – Ты не умеешь, а?
– Так точно, не умею. – Соткин улыбнулся, думая, что фельдфебель шутит.
– Ты никогда не пел?
– Никогда.
– Ах, Соткин, Соткин, – вздыхая, сказал он, сокрушенно покачал головой. – Иди со мной, – сухо сказал он, уже не улыбаясь, сощурил глаза и зашагал по направлению к городу.
Не понимая в чем дело, Соткин шел рядом с ним… Невдалеке от лагеря тянулся старый окоп, густо поросший шиповником и крапивой; в кустах фельдфебель остановился.
– Учили нас, бывало, вот так, – сказал он, ударяя со всей силы Соткина по лицу. Он сделал это не кулаком, а ладонью, чтобы не оставить следов. Голова Соткина мотнулась из стороны в сторону. Оглушенный, он инстинктивно закрылся рукой. Фельдфебель, круто повернув солдата за плечи, ткнул его кулаком в шею, засмеялся и спокойно ушел.
Соткин неподвижно стоял, почти не веря, что это случилось. Обе щеки его горели от боли, в ушах звенело, и больно было пошевелить головой. Он посидел минут пять на земле, потом перебрался в палатку, накрылся шинелью и стал думать…
Впереди было два года службы. За это время могло представиться много случаев для вспыльчивости начальства, а Соткин, человек не из любивших покорно сносить оскорбления… Он знал по рассказам историю некоторых солдат, затравленных до каторги; это происходило в такой последовательности: светлый и темный карцер, карцер по суду, дисциплинарный батальон, кандалы… «Могу здесь погубить свою жизнь», – думал Соткин. Приняв твердое решение более не служить, он заснул.
Через день солдата Соткина утром на перекличке не оказалось. В списках беглых людей в городских и уездных полициях появился мещанин Степан Соткин.
В своей автобиографии писатель А.С. Грин признает, что летом 1902 года он сбежал из пензенского резервного батальона, «но был пойман в Камышине и отсидел месяц в карцере». После этого он сблизился с революционерами. «Мой революционный энтузиазм был беспределен», – писал Александр Степанович.
Когда он решил бежать из армии второй раз, революционеры согласились оказать ему помощь в этом при условии, если он разбросает во дворе казармы их листовки. Гриневский это сделал. После этого ему вручили паспорт на имя пензенского мещанина Александра Степановича Григорьева. И осенью 1902 года побег удался. Чтобы запутать следы, он «приехал в Симбирск (ныне Ульяновск), где проработал некоторое время на лесопильном заводе, а ранней весной отправился в Саратов. Потом скитался «по разным городам России вплоть до Севастополя, где был арестован в ноябре 1903 года за пропаганду во флоте и крепостной артиллерии». Видимо, бывший солдат Александр Гриневский выполнял задание эсеровской организации.
Суд приговорил его «к лишению всех прав и к бессрочной ссылке на поселение». Просидев в Севастопольской тюрьме два года, Александр Гриневский был освобожден на основании манифеста императора Николая II от 17 октября 1905 года. И сразу же выехал в Петербург, где вскоре опять попадает в тюрьму, а в начале 1906 года высылается на четыре года в город Туринск Тобольской губернии.
Прибыв «этапным порядком» к месту ссылки в Сибири, Гриневский через три дня бежит и добирается до Вятки. Отец достает ему паспорт недавно умершего в больнице «почетного гражданина» А.А. Мальгинова (позже это будет один из литературных псевдонимов писателя). С этим паспортом он возвращается в Петербург. И занимается литературным творчеством. Первый рассказ «В Италии» он опубликовал в начале 1907 года в газете «Биржевые новости», еще два – в «Трудовом пути». Творческая работа шла успешно. Под псевдонимом Александра Грина в 1908 году вышел сборник рассказов «Шапка-невидимка», в 1910 году – «Штурман «Четырех ветров», в котором публиковалось десять рассказов, в том числе «История одного убийства».
В нем автор повествует об издевательстве в воинском подразделении ефрейтора по фамилии Цапля над рядовым Михаилом Бородиным, заставляя его чистить сапоги ефрейтору, ходить за чаем, унизительно называя его «Машкой». Солдат долго терпел это и четко выполнял служебные обязанности. Это бесило ефрейтора. И он, считая, что Бородин спит на посту, охраняя склад с оружием, среди ночи тихо подполз к часовому, чтобы вынуть затвор у его винтовки и за это отдать его под суд за нарушение воинского устава. Но часовой бодрствовал и даже узнал Цаплю. Сказал, чтобы ефрейтор поднялся, но он лежал не шевелясь. Тогда часовой перевернул винтовку и штыком проткнул шею лежащего…
Некоторые исследователи творчества А.С. Грина утверждают, что в этом рассказе описан реальный случай, произошедший в 213-м Оровайском батальоне, когда там служил солдатом Александр Гриневский.
В 1910 году Александра Гриневского опять арестовали за прошлые проступки и отправили на поселение в Пинегу Архангельской губернии. Здесь он встретил жену пензенского революционера Надеждинского – политическую ссыльную Марину Савельевну Красильникову, которую поселенцы звали Марой. Она послужила Грину прототипом Ксении Турпановой в одноименной повести.
После двух лет проживания в Архангельской губернии –
15 мая 1912 года – Александр Степанович возвратился в Петербург с «правом носить настоящее имя», где продолжил заниматься литературным творчеством.
Из биографии Грина известно, что он был женат дважды. Первой супругой стала Вера Павловна Абрамова, дочь богатого чиновника. Примечательно, что в рассказе «Сто вёрст по реке» главные герои Нок и Гелли  – это сами Грин и Вера.
Их брак, начавшийся в 1908 году, через пять лет окончился разводом по инициативе Абрамовой: женщина, по ее словам, устала от непредсказуемости и неуправляемости мужа. Не добавляли взаимного понимания и нередкие кутежи Грина. Сам Александр Степанович неоднократно предпринимал попытки воссоединиться. Он посвятил Вере несколько книг, на одной из них написал: «Единственному моему другу». До конца жизни Грин не расставался с портретом Веры Павловны. Как, впрочем, и с портретом отца, умершего в 1914 году.
Тем не менее, в 1921 году молодой человек женился на Нине Мироновой, с которой прожил всю оставшуюся жизнь. Супруги жили счастливо, искренне считая, что они предназначены друг для друга.
Когда Александр Степанович умер, Нина Грин после гитлеровской оккупации Крыма была сослана в Германию на работу. По возвращении в СССР она была обвинена в измене Родине и последующие десять лет провела в сталинских лагерях. Примечательно, что обе супруги Александра Грина не только были знакомы, но и дружили, по возможности поддерживали друг друга в трудное оккупационное и лагерное время.
В 1913 году вышел в свет сборник «Пролив бурь», в 1915 году – «Загадочные истории», в 1916 году – «Искатель приключений». Всего же писатель А.С. Грин издал 13 сборников. В них, по-прежнему, преобладали рассказы романтической тематики, а также повести «Черное море», «Трагедия плоскогорья Суан», «Повесть о лейтенанте Шмидте».
Октябрьскую революцию романтик Грин воспринял как сказку. В рассказе «Фабрика Дрозда и Жаворонка» он изобразил фабрику будущего, утопающую в зелени тополей, с цветниками роз на фабричном дворе, с журчащими фонтанами, плещущимся бассейном. Такая райская фабрика пригрезилась в рассказе петроградскому рабочему Якову Дроздову.
К Грину пришла пора настоящего вдохновения. В 1923 году он опубликовал роман «Блистающий мир», которым «удивил не только читателей, но и литераторов необычайностью фабулы, поразительностью художественной выдумки». Это роман «о летающем человеке Друде, его приключениях и трагической гибели – произведение аллегорическое и вместе с тем удивительно конкретное в своих социальных приметах».
Весной 1923 года, почувствовав недомогание, Александр Степанович едет в Крым, к морю. Живет в Севастополе, Балаклаве, Ялте, а в мае 1924 года поселяется в Феодосии, где пишет романы «Золотая цепь» (1925 г.), «Бегущая по волнам» (1928 г.), «Джесси и Моргиана» (1929 г.), «Дорога никуда» (1929 г.).
Крымский период художественного творчества А.С. Грина был самым плодотворным в его биографии – в эти годы он создал «не менее половины им написанного. В произведениях 1924–1932 годов стала яснее, отчетливее их социальная направленность, их связь с жизнью».
Но 8 июля 1932 года на 52-м году жизни А.С. Грин умер от рака желудка Писателя похоронили на городском кладбище Старого Крыма. На могиле Грина установлен памятник «Бегущая по волнам» скульптора Татьяны Гагариной.
В начале 1933 года писатели Александр Фадеев и Юрий Лебединский написали в издательство «Советская литература»: «Обращаемся в издательство с предложением издать избранные произведения покойного Александра Степановича Грина. Несомненно, что А.С. Грин является одним из оригинальных писателей в русской литературе. Многие книги его, отличающиеся совершенством формы и столь редким у нас авантюрным сюжетом, любимы молодежью…»
Это предложение поддержали писатели Николай Асеев, Эдуард Багрицкий, Всеволод Иванов, Валентин Катаев, Леонид Леонов, Александр Малышкин, Николай Огнев, Юрий Олеша, Михаил Светлов, Лидия Сейфуллина. С тех пор сочинения А.С. Грина регулярно издаются многотысячными тиражами. Только в !980 году вышли его сочинения в 6 томах, в 1991 году – в 5 томах. В 1988 году издавали его романы, в 2008 и 2010 годах – его повести. А знаменитые «Алые паруса» – символ всего творчества Грина – издавались многотысячными тиражами в 1994 и 2001 годах.
Вот такой след оставил в русской литературе бывший солдат 213-го Оровайского резервного пехотного батальона, расквартированного в Пензе на берегу Суры, Александр Степанович Гриневский, известный всему миру как писатель Александр Грин.

 

«Новая социальная газета», №16, 20 августа 2020 г. Публикация размещена с разрешения редакции «НСГ». Адрес редакции «Новой социальной газеты»: г. Пенза, ул. Куприна/Сборная, 1/2А. Тел./факс.: 56-14-91.

Просмотров: 30

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


МУЗЫКА ПЕНЗЫ

Алина Викман. "НЕ ЗИМА"

Миша Хорев. "ГИМНАСТКА"

ИСКУССТВО ПЕНЗЫ

Михаил Мамаев. Амбротипия

ФОТО ПЕНЗЫ

  • Автор граффити - Блот
  • Концерт Viva Negativa в рок-кафе DominantA
  • Выставка Экзотические рыбы в Краеведческом музее
  • Автор Виталий Истюнин. Счастливый старик
  • Мастер-класс Михаила Мамаева по созданию мокро-коллоидной фотографии

www.penzatrend.ru

© 2013-2015 PenzaTrend
Журнал о современной Пензе. 
Афиша Пензы в один клик.

Использование материалов возможно
только при наличии активной гиперссылки
на источник, который не закрыт для индексации.

© 2013-2015 PenzaTrend Журнал о современной Пензе.
Афиша Пензы в один клик.