ПензаТренд

KON

КУЛЬТУРА ПЕНЗЫ

I Музыкально-поэтический фестиваль

Вечер Алексея Александрова

Вечер "На Энцелад!"

 Встреча "Время верлибра"

Творческий вечер Марии Сакович

Вечер "В начале было слово"

Встреча "Абсурд. Логика алогизма"

Вера Дорошина "Слова на ветру"

СПОРТ ПЕНЗЫ

РЕКЛАМА

Испытание профессией

Павел ДЕДОВ

Записки неравнодушного человека

 

Учитель физкультуры. Механик-водитель танка. Корреспондент газеты. Слушатель партшколы. Инструктор горкома партии. Редактор молодежной газеты. Безработный. Представитель издательства «Пресса» по Пензенской области. Создатель первых частных газет. Основатель и бессменный редактор на протяжении 20 лет газеты «Счастливый случай».
По жизни он видел всякое, в том числе, немало трагического. Но доброго и прекрасного, как он сам признается, в его судьбе всегда было больше. Может, именно поэтому и на будущее он смотрит с оптимизмом. А бесценное духовное общение с матерью, дожившей в разуме до 104 лет, дает ему право утверждать, что жизнь удалась…
Сегодня Павел Дедов впервые делится с читателями некоторыми эпизодами своей жизни.

 

Мое первое знакомство с Сурским краем произошло совершенно по неожиданным обстоятельствам! В Пензу на работу по распределению уехала девушка, выпускница Воронежского технологического института, в которую я, будучи студентом 4 курса отделения журналистики Воронежского университета, после нескольких встреч успел влюбиться, но, в связи с отъездом, не успел толком выяснить, нужны ли ей мои чувства?! Решение созрело быстро – надо ехать за ней, добиваться какой-то ясности! Попросился в Пензу на практику, написав соответствующее письмо на имя редактора «Молодого Ленинца» Олега Котляра. Ответ был быстрым и положительным.
По приезду в Пензу честно открыл редактору истинную цель практики…
– Работай! – сказал О. Котляр,– все будет хорошо! – И как-то хитро улыбнулся.
Время шло. Работа спорилась. Практика проходила плодотворно. Публикации находили положительный отклик у коллег. Серию материалов под рубрикой «Пришел на стройку новичок» заметили и оценили в обкоме партии. Как потом оказалось, эти проблемные статьи о молодых строителях читал один из партийных руководителей области Борис Федорович Зубков и запомнил мою фамилию.
Совсем непросто складывалась ситуация на личном фронте. Можно даже сказать,что по мере приближения окончания практики, шансы на успех таяли, и одной из причин, как ни странно, была моя будущая профессия, а точнее, ее, как бы, легковесный характер для семейной жизни. В общем, в объекте моего внимания преобладало на то время мышление инженера-технолога по пластмассам.
О сложном моменте в жизни снова поделился с Котляром. Тот был серьезен, сказал, что понимает мои переживания. Посоветовал ни в коем случае не опускать рук и бороться за свои чувства до конца.
Этот разговор состоялся в последнюю неделю практики, накануне очередного (в четверг) выхода «Молодого ленинца» с моим репортажем об открытии АТС на ул. Кирова. Репортаж был проходной, каких появляются десятки и сотни на страницах газет. Отличаются они, обычно, местом событий и авторскими ремарками. Мой начинался со слов «если вы хотите позвонить своей любимой, то теперь не надо…» – и далее рассказывалось, как здорово, что в Пензе открылась автоматическая телефонная станция. В конце материала стояла подпись автора репортажа – П. Дедов. (Для проходящего практику журналиста материал с подписью – это праздник и, возможно, пропуск в новый мир!)
Но в тот четверг праздник не состоялся! Вместо своей фамилии я с недоумением увидел нечто совершенно незнакомое и, как мне тогда показалось, бесконечно насмешливое – П. Наташкин!
Ничего не понимая, обескураженный, иду к ответственному секретарю газеты А.Ф. Мурееву: «Это что? Это как?!»
– Это не ко мне! – отвечает ответственный секретарь. – Иди к Котляру!
Иду. Мудрый Котляр сидит за столом, что-то читает. При моем появлении улыбается и как-то буднично говорит:
– Да ты успокойся, Паша, все будет в порядке.
– Но это же катастрофа!
– Посмотрим! Не спеши…
Час спустя, заходит в мой кабинет Володя Жаров, завотделом комсомольской жизни, зовет к телефону, говорит, меня спрашивает какая-то женщина… Беру трубку – Наташа!
– Павел, мне хочется с тобой встретиться…
– Где? – внутри – праздничные колокола! Тут включился Жаров: «Сейчас позвоню первому секретарю Белинского райкома комсомола Владимиру Суздальцеву, он организует вам в Чембаре гостиницу, экскурсии в Белинском и Тарханах – как?» Это была прекрасная идея! Я сразу согласился. А на том конце провода возникла долгая пауза: «А надо?!..» Жаров взял трубку. Он мог быть убедителен – покорил сердце не кого-нибудь, а неприступной красавицы, лучшее перо редакции – Светлану Февралеву! Это ей в какой-то капустник я написал: «Челка, косички – вся компанейская, но недотрога – мудрость библейская! Творила легко, творила клево! Подписывалась важно – С. Февралева!»
В общем, моя девушка на путешествие в Белинский согласилась.
А Володе Жарову после той поездки пришлось поставить бутылку.
Поездка оказалась судьбоносной, незабываемой! Хотя в тот момент я ни на миг не мог представить ее исхода.
Выехал в Белинский в пятницу утром, Наташа должна была подъехать после работы последним рейсовым автобусом.
Встречал Суздальцев в плаще, резиновых сапогах, и я долго не мог «въехать», что передо мной первый секретарь райкома комсомола, который должен был продемонстрировать такое гостеприимство (по замыслу Жарова), что любое сердце дрогнет! Но после крепкого рукопожатия и нескольких фраз я, вообще, перестал понимать происходящее! По плану Суздальцева я должен был немедленно отпросить его у товарища Кустова – секретаря райкома партии по идеологии – для сопровождения, представившись, зачем-то, собкором «Комсомольской правды». Затем обязательно надо «перекусить» в местном кафе и пропустить рюмку «за знакомство». Дальше меня ждала экскурсия к «12 дубкам» с накрытием «стола», и в завершение – выезд на встречу моей девушки. Суздальцев говорил наступательно и категорично. Возражать было бесполезно.
В райкоме партии был впервые, с секретарем райкома встречаться не доводилось – голос предательски задрожал с порога! Суздальцев оценил мое состояние, перехватил инициативу, объяснил, кто я и с какой миссией. Кустов при словосочетании «Комсомольская правда» выскакивает из-за стола, с чувством глубокой радости жмет мою вспотевшую от волнения руку: «Слушаю вас, товарищ Дедов!» – и безоговорочно соглашается отдать в мое распоряжение товарища Суздальцева.
Дальше, по замыслу Суздальцева, мы выпиваем в ближайшем кафе по рюмке водки – «за знакомство». Его безумно трогает, что я – первый из гостей, попытавшийся расплатиться собственными кровными, и с криком: «Уймись, не позорь меня!» – сует мне обратно «трешку» в карман. После чего мы направляемся в гостиницу бронировать номера.
В рощу «12 дубков» едем в машине, за рулем которой почему-то сидит милиционер. Интрига продолжается. Ждать от Суздальцева комментариев бесполезно! Что-то рассказывает о достопримечательностях города Белинский, смотрит изредка на часы. Сидим под березками: водка, закуска. Вдруг подъезжает машина, из нее выходит… секретарь по идеологии райкома партии товарищ Кустов, и, как ни в чем не бывало, присоединяется к нашей компании! Вот это да! Что же происходит? Когда же они с Суздальцевым сговорились – мобильных тогда ведь не было?!
Естественно, приезд Кустова не только внес новую интригу, но заставил изрядно меня поволноваться, потому что тосты продолжились с новой силой, а время прибытия автобуса с человеком, ради которого и затевалась вся эта «многоходовка», неумолимо приближалось. Я же в тот момент чувствовал приближение катастрофы…
Это чувство усилилось, когда мы, наконец, «святой троицей» прибыли на пустой закрытый автовокзал. Суздальцев и Кустов, испытывая некоторую неловкость, пытались меня приободрить, говорили, что все обойдется, что они устроят все в лучшем виде, главное, чтоб человек не уехал назад, в Пензу!
Ситуация была настолько критичной, что надежд на благополучный исход почти не оставалось. Но плохо я знал своих новых партийных товарищей! Ухватившись за информацию, что я упоминал подруге про гостиницу «Чембар», Суздальцев велел водителю двигаться на главную улицу г. Белинского, предварительно усадив меня на заднее сидение за водителем. Вскоре среди прохожих мелькнул знакомый белый плащ, и сердце мое радостно защемило! Надежда возвращалась!
Дальше все было как в тумане. Выходит из машины Суздальцев, представляется, приглашает Наташу в машину, получает отказ. Очередь за Кустовым. Тот, стараясь не шататься, также выходит, представляется, но тоже получает отказ! Я понимаю, что водитель в милицейской форме своим присутствием только усугубляет ситуацию, выскакиваю из машины и бегу спасать положение!
Окончание этой истории было таким. Суздальцев и Кустов весь удар приняли на себя. Долго извинялись перед «потерпевшей» за опоздание к автобусу, клялись, что не допустят, чтоб подвести Жарова (!), что такого больше не повторится, и в знак особого к ней уважения готовы на жертву – пожарить в полночь для нее картошки!
Дальше мы с Суздальцевым ночью жарили картошку в гостинице, а Кустов рассказывал молодой слушательнице о значимости работы журналиста, престижности профессии и необходимости стать моей опорой на всю жизнь. Что сыграло тогда решающую роль, до сих пор для меня тайна. Но история зафиксировала факт: в 2 часа ночи Наташа на листке, вырванном из моей записной книжки, дала обязательство Суздальцеву и Кустову выйти за меня замуж, каковое и скрепила собственноручной подписью. После этого гости деликатно исчезли, а наутро мы с Наташей проснулись вместе… А через некоторое время сыграли в Воронеже студенческую свадьбу.

 

Репортерские будни

 

По окончании практики Котляр пообещал пригласить меня в штат и похлопотать насчет пензенской квартиры. Забегая вперед, скажу, что свое слово он сдержал. Получив диплом, я снова приехал в Пензу. Сначала меня определили в отдел писем. Разбирал послания наших читателей, искал интересные темы и их отрабатывал. Естественно, мне помогали освоиться практически все – от редактора до наборщиц газеты. С большой теплотой вспоминаю работниц наборного цеха Лиду Качкуркину, Олю Назарову, Нину Марченко, Любу Букину, Ларису Абрамову, кудесника-метранпажа Юру Воробьева. Больше всего оказывался рядом Виктор Колдомасов, бывший выпускник высшей комсомольской школы, эрудит, с бесконечным количеством идей в голове – с ним мы дружим по сей день.
Помню, в редакцию перенаправили письмо, чуть ли не через «Красный крест», от жителя одного из сел Бессоновского района, но без подписи. Человек писал, что он участник Великой Отечественной войны, инвалид I группы, куда бы ни обращался, не может добиться льгот. И гневно вопрошал, мол, что это за власть такая бездушная!
Письмо, как уже говорилось, было анонимным. В редакцию такие приходили нередко. Но в большинстве своем, их содержание не подтверждалось, и, как правило, они списывались в архив. Поэтому данное письмо ждала такая же участь. Но у нашего редактора Котляра были другие подходы. Внимательный и чуткий вообще к людям, он никак не мог оставить без внимания послание такого характера, будь оно хоть трижды анонимным. Вызвал. Дал прочитать. Что, мол, скажешь?! Говорю, случай какой-то особый. История не совсем понятная, но так как автор инвалид – надо бы съездить и разыскать его. Вдруг, правда, обидели? Кивает, соглашаясь, негромко говорит: «Поезжай! Не хочется грех на душу …»
Я выехал по предполагаемому адресу. Село большое, инвалидов проживало в нем на тот момент достаточно много – это все-таки конец 1979 года. Пришлось изрядно поколесить по разным улицам, обойти не один дом, чтобы, наконец-то, выйти на интересующую меня личность. Ткнулся в дверь изгороди – открылась! Кинул взгляд на входную дверь дома – висит здоровенный амбарный замок. Сел на лавочку. Жду. Час. Другой. Никого! Вечереет. Собрался уходить. Вдруг дверь входная с грохотом распахивается и на ступеньки выныривает весь какой-то заросший, в лохмотьях человек! Замок, оказывается, висел сам по себе, а щеколду кто-то снаружи опустил. Человек долго не мог понять, что мне нужно, а потом все-таки впустил в дом. Лучше бы не впускал! Я никогда не видел такого количества пустых бутылок от водки в одной избе! Они были везде. На печке. На кровати. Торчали из сапог. Самое удивительное зрелище открывалось в углу избы. Из бутылок каким-то чудесным образом была выстроена пирамида, вершину которой венчала икона с каким-то святым. Пребывая в шоке от увиденного, попытался выудить у хозяина какие-либо документы, но в ответ услышал лишь невнятное бормотанье, что их то ли украли, то ли взяли на экспертизу. Одним словом, я понял, что никаких документов я не увижу. Но что же я буду докладывать редактору? Все выяснилось на следующий день. Для этого, правда, пришлось разыскать одного из старейших и уважаемых жителей села, тоже инвалида, участника боев за Сталинград. Оказалось, автор «анонимки» в годы войны работал на железной дороге, был обходчиком. Любил выпить. По пьянке попал под паровоз. Народный юмор, подчас, не отличается деликатностью – односельчане прозвали его «подпаровозником». Когда свидетелей практически не осталось в живых, бывший обходчик решил подправить себе биографию, создав легенду об инвалиде войны. А водка лишь добавляла «вдохновения». Мне оставалось только найти подтверждающие документы, что и было сделано.
Вернувшись в редакцию, доложил Котляру.
– Писать будешь? – Нет, говорю, о ком писать? На том и сошлись.
Этот случай стал для меня уроком, что всегда нужно докапываться до сути. Страшно представить, какая поднялась бы волна праведного гнева, выйди в газете материал про несчастного инвалида…
Также навсегда запомнилось мне расследование, проведенное по письму-жалобе об избиении вахтера в общежитии политехнического института. Материал вызвал огромный резонанс, как в партийных органах, так и милицейском сообществе, поскольку речь в нем шла об избиении вахтера, честно выполнявшего свой профессиональный долг, сотрудниками отдела внутренних дел Первомайского района. Страсти после выхода публикации такие закипели, что работавший в то время начальником УВД генерал Иван Уланов обратился в обком партии и к редактору Котляру с гневным письмом провести расследование, откуда журналист взял факты, порочащие честь милицейского мундира, и наказать вплоть до увольнения. Спасло правило корифея журналистики В. Аграновского, которого мы не только читали, но и с которым общались вживую. Правило простое – при написании критических материалов нельзя использовать все факты, обязательно надо часть оставлять, что называется, в рукаве – для защиты собственной репутации. В объяснительной на имя редактора газеты и начальника УВД такие факты прозвучали. Увольняться не пришлось.

 

Пощечина под музыку

 

Волнения и переживания при подготовке нерядовых публикаций – это привычная атмосфера любой публицистики. И все же, есть такие моменты, когда ты напрямую ощущаешь опасность твоей профессии. Вспоминается, в этой связи, один из материалов начала 80-х под названием «Пощечина под музыку». Был такой бар «Северный» в Октябрьском районе, пользовавшийся в народе недоброй славой. Речь шла о нераскрытых убийствах, о бесчинствах каких-то крепких качков и т.д. И вот как-то пришло анонимное письмо, в котором как-раз рассказывалось про творящиеся там безобразия, неуправляемость пьяной публики и прочих мерзких вещах. В общем, Котляр выдал мне пять рублей с напутствием внедриться в когорту посетителей бара, все разведать и, если дело так и обстоит, как написано в письме, положить ему на стол материал. Задание показалось не простым, решил подстраховаться. Вышел на секретаря обкома комсомола Игоря Матвеева, тот быстро оценил ситуацию, дал «добро», чтобы мне помог Володя Савинов, который занимался в то время оперотрядами. Подстраховался, как показали дальнейшие события, не зря. В какой-то момент, ближе к закрытию, пошла волна драк. Сначала отношения выясняли между собой какие-то бравые ребята, затем ссора вспыхнула между женщинами. Часть дралась на полу, некоторые взобрались на стол с напитками и едой. Срывались кулоны и золотые цепочки, трещали модные блузки и роскошные волосы. Зрелище – незабываемое в своем роде.
В момент затишья мое внимание привлекла симпатичная, можно сказать, даже роскошная молодая особа, которую грубо пытался усадить к себе на колени бородатый мужчина лет пятидесяти. Девушка упрямилась, вырывалась из цепких рук, в какой-то момент ей это удалось, и она быстро пошла в нашу сторону. Решение созрело мгновенно. Быстро поднимаюсь, иду ей навстречу и на глазах у разъяренной «бороды» приглашаю на танец. Хозяин бороды кому-то дает команду привести мою партнершу за его стол – ситуация резко обостряется, вынужденно даю знак к вмешательству пришедшим со мной оперотрядовцам, и танец с дамой удается завершить. Во время танца успеваю ей прочесть несколько убивающих наповал стихов, набиваюсь в спутники по ночной Пензе. То ли стихи сыграли роль, то ли настойчивость, но получил «добро». Через некоторое время в ночной тишине прозвучал вопрос: «Павел, ты кто?!»
Врать не стал, признался, что журналист. Пауза. Тихий голос: «Если мое имя прозвучит в газете, меня убьют!» Я пообещал, что не прозвучит, и обещание сдержал.
Окончание в следующем номере.


«Новая социальная газета», №25, 7 ноября 2019 г. Публикация размещена с разрешения редакции «НСГ». Адрес редакции «Новой социальной газеты»: г. Пенза, ул. К. Маркса, 16. Тел./факс.: 56-24-91, 56-42-02, 56-42-04.

Просмотров: 1006

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


МУЗЫКА ПЕНЗЫ

Алина Викман. "НЕ ЗИМА"

Миша Хорев. "ГИМНАСТКА"

ИСКУССТВО ПЕНЗЫ

Михаил Мамаев. Амбротипия

ФОТО ПЕНЗЫ

  • Автор Евгений Терёхин. Ожидание звонка
  • 350 лет Пензе! Водное шоу
  • Фотоотчёт концерта "Йорш", 25 февраля 2014 года. Автор фото - Дмитрий Уваров.
  • Студвесна-2016 в Пензенском Государственном Университете
  • Описание: Студвесна-2016 в Пензенском Государственном Университете
  • Фотоотчёт концерта "Йорш", 25 февраля 2014 года. Автор фото - Дмитрий Уваров.

www.penzatrend.ru

© 2013-2015 PenzaTrend
Журнал о современной Пензе. 
Афиша Пензы в один клик.

Использование материалов возможно
только при наличии активной гиперссылки
на источник, который не закрыт для индексации.

© 2013-2015 PenzaTrend Журнал о современной Пензе.
Афиша Пензы в один клик.