ПензаТренд

KON

Фильмы в кинотеатрах Пензы на 22-05-2022:

МУЛЬТ в кино. Выпуск №143

Фильмы в кинотеатрах Пензы на 20-05-2022:

Сияющая звезда

Фильмы в кинотеатрах Пензы на 20-05-2022:

Ника

Фильмы в кинотеатрах Пензы на 20-05-2022:

Будь моими глазами

Фильмы в кинотеатрах Пензы на 20-05-2022:

Четыре хороших дня

КУЛЬТУРА ПЕНЗЫ

I Музыкально-поэтический фестиваль

Вечер Алексея Александрова

Вечер "На Энцелад!"

 Встреча "Время верлибра"

Творческий вечер Марии Сакович

Вечер "В начале было слово"

Встреча "Абсурд. Логика алогизма"

Вера Дорошина "Слова на ветру"

СПОРТ ПЕНЗЫ

SLIDESHOW CK : No items found.

РЕКЛАМА

Женский фактор. Рассказ

Мы публикуем новый рассказ Василий Копашина из серии "Непридуманные полковые истории".

 

Ну о чем могут разговаривать между собой пятеро-шестеро мужчин в госпитальной палате? О службе? Да никогда! Служба и на службе достала. Тогда о чем? Ну конечно же, о женщинах. Причем я заметил одну особенность: чем старше было поколение, тем больше времени оно уделяло обсуждению этой темы.

В 1993 году я проходил курс лечения в морском госпитале г. Владивостока. В палату, где нас было четверо, подселили двух офицеров-отставников: моряка-капитана 1-го ранга и майора — морского пехотинца. Они между собой очень быстро нашли общую тему разговоров — ЖЕНЩИНЫ, живо обсуждая и прогнозируя потенциальные возможности каждой входящей в палату санитарки, медсестры или женщины-врача.

А сколько было у них эмоций (имеется в виду эмоций в плане оценки физических данных медсестры) после того, как каждый из них получал от дежурной медсестры очередной укол в заднюю часть! О- о- о! Словами невозможно передать.

В общем, женский вопрос устами двух стариков-половых разбойников витал в палате круглосуточно. Не считая их перерывов на сон. Ничего странного конечно в этом и не было бы, если не учитывать двух обстоятельств: во-первых, обоим ветеранам было далеко за семьдесят, а во-вторых, оба они были больными лежачими с одним тем же диагнозом: народным — «спинаАтналася», врачебным — радикулит.

Но основная часть моего рассказа будет не об этом, а о другом случае, произошедшем в Афганистане. Летом 1988 года, незадолго до вывода нашего батальона, у меня разболелся зуб. Да, конечно, болезнь банальная, но когда болит вся челюсть, опухает десна со щекой, что невозможно нормально спать, есть да и говорить, как-то банальной назвать такую неприятность ну прямо язык не поворачивается. Вооружившись обычной швейной иглой, я проткнул распухшую десну и, выплюнув изо рта содержимое вскрытой опухоли, впервые за двое суток хорошо поел.

А на следующий день поднялась до максимума температура и меня срочно отвезли на БТРе в медсанбат, благо он располагался от штаба батальона всего лишь в полутора километрах. В палате было шесть офицеров и прапорщиков. С ранениями были только двое: прапорщик-азербайджанец с простреленной ногой и старший лейтенант с ранением в пах, остальные лежали с болезнями моего уровня.

Самым тяжелым был, конечно, старший лейтенант по имени Володя. В общем-то Володя был здоров, но получив ранение в пах (очень опасное ранение, от такого ранения умер мой заменщик по 1985 году), потеряв огромное количество крови, выдержав операцию, боль послеоперационного периода, он полностью потерял свою МУЖСКУЮ СПОСОБНОСТЬ, и прогнозы врачей отнюдь, не были утешительными. Нет, в анатомическом плане у него все было на месте, но вот от всего пережитого что-то заклинило у него в голове, и теперь он лежал на своей кровати, отвернувшись к стене и не принимая никакого участия в общественной жизни палаты.

И еще — он почти не спал, устремившись немигающим взглядом в одну и ту же точку стены. Да, конечно, когда нам, участникам тех давних событий сегодня далеко за пятьдесят, вроде бы и наплевать на ЭТО, ну нет ЭТОГО в жизни, да и не надо, лучше спокойно поспать. Но это так мы думаем сегодня, а когда парню всего 23? А? Да все что угодно готов потерять: руку, ногу, глаз, но только не ЭТО. И вся палата, естественно, глубоко и искренне сочувствовала молодому человеку.

В помещении палаты было относительно комфортно. Работал большой кондиционер, окна были не только заклеены светоотражающей пленкой, но и закрыты длинными шторами, так что у нас в дневное время царил полумрак. И лишь когда открывалась входная дверь, из коридора вырывался мощный световой поток афганского солнца.

И вот с этого момента начинается самое интересное.

Ну какой дурак или дура наденет в 40 — 50-градусную жару под медицинский халат форменное обмундирование или гражданское платье? Да это же смерти подобно! Поэтому, так сказать, исходя из климатических условий, все женщины-врачи носили халаты, под которыми было одно лишь нательное белье. Медицинский персонал не знал (а может быть и знал), что солнечные лучи насквозь просвечивают ткань халата, открывая почти все анатомические особенности женского тела.

А теперь представьте. Полумрак. Открывается дверь палаты, пятеро мужчин (не считая старшего лейтенанта Володи) наконец-то дождались сладостной секунды, вперившись немигающими глазами в дверной проем, ослепительные солнечные лучи бьют сзади-сбоку, просвечивая халатик молоденькой медсестры Людочки и... все, все ее женские прелести — как на ладони! Естественно, после ухода медсестры в палате всегда было бурное обсуждение и споры.

Ну то, что Людочка ходит без «подвесной системы» (лифчика), — это ясно. А вот ниже... ниже... э- э- э... ниже пояса есть что из «обуви» али тоже нету? Этот вопрос со смаком обсуждался всеми (за исключением Володи), но к единому мнению больные так и не пришли.

Как-то после тихого часа Людочка зашла к нам в палату. Все было как обычно: сладострастные взгляд пяти пар мужских глаз и глубокое внутреннее смакование от увиденного. Необычной была, пожалуй, только реакция Володи: оторвав от подушки голову, он чуть-чуть повернул ее в сторону медсестры, вопреки своему обыкновению смотреть в стену.

— Мальчики, — громко сказала Людочка, вытаскивая градусник из баночки, — кому измерить?

— Мне измерить, — проглотив слюну, проговорил капитан с гландами, — когда он дойдет у меня до апогея.

Людочка обиделась на грубую солдатскую шутку и, фыркнув, вышла из палаты. И в этот момент мы все как-то одновременно обратили внимание на старшего лейтенанта. Он сидел на кровати и ошалевшими от бессонницы глазами смотрел на нас. Обросший волосами и щетиной, с голыми, покрытыми трещинами пятками, весь помятый и в целом какой-то неухоженный, Володя представлял собой жалкое зрелище.

Но в последнюю минуту его глаза стали наливаться каким-то звериным блеском. Он решительно встал и, не надевая тапочек, босиком вышел в коридор, направляясь в сторону процедурного кабинета.

— Куда он пошел? — спросил один из больных.

— Куда-куда, вешаться, — ответил другой.

— Ага, вешаться!.. В процедурной, ты че, дурак? Там же Людочка!.. — сказал третий.

— Скорей уже извиняться вот за этого дурака-капитана. Ведь обидел девушку-то, — выразил свое мнение майор с ушами.

«Вешаться», «извиняться», «извиняться», «вешаться» — витало в палате всего лишь два слова. Через полчаса спорящие пришли к единому мнению: старший лейтенант пошел в процедурный... да хрен его знает для чего! Володя появился в палате, где-то через час. Потный, с взъерошенными волосами, но зато с живым блеском в глазах, он стоял посреди комнаты.

— Выпить, мужики, что-нибудь выпить, — пощелкав двумя пальцами, с трудом проговорил старший лейтенант.

— На, Володя! — и три руки протянули в его сторону спиртное. Он схватил первую попавшуюся (это была почти полная бутылка афганской спиртосодержащей жидкости, наполовину смешанной с бензином) и, проглотив застрявший комок в горле, а также облизнув сухие губы, выпил ее не отрываясь. После чего, икнув, проговорил:

— Мужики! Два раза подряд... Людочку... попросил!

— Да ты что?! — возликовала вся плата.

— Молодец, Володя, молодец!

— Господи! Радость-то какая! — воскликнул старший лейтенант и, бухнувшись на свою кровать, мгновенно заснул.

Надеясь услышать обо всем происшедшем в подробностях, вся палата ожидала пробуждения Володи с большим нетерпением. Один из больных даже подходил к его кровати и, наклонившись к его лицу, прислушивался к его дыханию, но, убедившись, что «именинник» спит, вернулся на свое место. Володя проснулся часа через четыре. И еще не веря своему счастью, начал говорить:

— Когда я мельком увидел в «солнечной проекции» Людочку, то вдруг почувствовал, что-то у меня чуть-чуть шевельнулось между ног. Я и самому себе сначала не поверил, но мой «дружок- дурачок»... хоп, хоп, хоп, хоп, по мул-ли-мет-ру, вот прямо по мул-ли-мет-ру пополз, пополз, пополз, родной, вверх. Ну а дальше я почти ничего не помню, — улыбаясь, закончил Володя, очевидно не желая с нами делиться более сокровенным.

— Да, мужики, — вновь заговорил старший лейтенант — не мучьте себя вопросами, что есть у Людочки из «обуви» ниже пояса, отвечаю: у нее кое-что есть, но такое несущественное, в общем, я справился за секунду.

— Маладэц да! Настоящий мужчина! — чмокнув губами, воскликнул из своего угла прапорщик-азербайджанец с ногой. А у Володи глаза начали снова светиться звериным блеском. Он так же, как и в первый раз, резко встал с кровати и пошел к выходу, проговорив на ходу:

— Я в процедурную, к Людочке, укол поставлю...ще разочек.

— Давай, Володя! Вперед, Володя! — с хоккейно-футбольным азартом поддержала его вся палата.

— Не забудь «шапку» надеть! — крикнул кто-то ему в спину. Но он уже никого и ничего не слышал, чуть-чуть ссутулившись и подав голову вперед, с решительно-мечтательным взглядом шел быстрыми шагами к процедурному кабинету, при этом раздувая ноздри и бубня себе под нос: «Еще разочек... разочек еще».

В палату он пришел через час-полтора.

— Спасибо тебе, Святая Магдалина! Услышала мои молитвы! — засыпая на своей кровати, проговорил старший лейтенант.

Я не знаю кто такая Святая Магдалина, но судя по результатам ее помощи, Святая стоящая. Так что, мужики, у кого какие проблемы в интимном плане, смело обращайтесь к ней, говорю точно:  поможет. Ну что ха-ха, говорю, поможет, значит поможет, своими глазами все видел.

Володя проспал кряду часов десять, а на следующий день засобирался досрочно выписываться. «В полк, на войну, к девчонкам в санчасть. Там меня уважают, любят и ценят», — проговорил он. Где конкретно его любят и ценят, мы толком не поняли, но, наверное, есть такое место и такие люди. А еще через сутки, послав к чертям собачьим (оказывается и такие есть) всех лечащих врачей, включая главного, Володя улетел в полк.

Людочка зашла к нам в палату ближе к вечеру.

— Проводила старлея? — спросил ее майор.

— Аха, — шмыгнув носиком, ответила она.

— Ой..., ай...уй, -  заойкала Людочка, пытаясь выдавить из себя слезу. У девушки это очень плохо получалось, но она старалась.

— Я, наверное, в полк к нему переведусь, — сказала она.

— Да конечно уж,... да чего уж там, ...коли уж так все получилось, — согласился с ней майор.

— Да это однозначно! — поддержала вся палата.

— Ведь пропадет без меня Володька-то, сердцем чую, пропаде- е- ет, — закричала Людочка.

— А то?! — вновь дружно согласилась палата.

И через две недели она была переведена в полк, где служил ее Володька.

Но счастливого воссоединения двух молодых сердец не произошло.

Во-первых, Володю в первый же день по прибытию отправили командиром на высокогорную сторожевую заставу, а во-вторых, на молоденькую и симпатичную медсестру (Людочку) обратил особое внимание командир полка, и это было самое неприятное. О том командире ходила нехорошая слава по части женского вопроса. Как-то раз он, не добившись взаимности от молодой женщины-начальника продовольственного склада, закрыл ее в пустом боксе и отключил свет, а уходя, выкрикнул:

— Пока я не получу от тебя то, что мне полагается по моему статусу, отсюда не выйдешь!

Маша (так звали женщину-прапорщика) ночью в абсолютной темноте выбралась на улицу через крышу и пошла напрямую к начальнику особого отдела дивизии. Тот, выслушав плачущую женщину, молча, вытащил из ящика стола трофейный «кольт» и, положив его перед Машей, сказал:

— Будет приставать или надумает что хуже, пристрели его на хер. Надоел мне этот воин-интернационалист хуже горькой редьки.

И Мария ходила до конца своей командировки с заряженным «кольтом», приспособив для его ношения противогазную сумку.

Людочка хорошо знала эту историю и, не дожидаясь негативного для нее развития ситуации, махнула на вертолете на сторожевую заставу к своему Володьке. А вместо прощания вытянула свой кулачок, увенчанный незамысловатой комбинацией из трех пальцев, в сторону штаба полка и со злорадством произнесла: «Накося, выкуси!»

Что творилось на полковом совещании, это надо было видеть. «Вернуть медсестру!» —  орал с налитыми кровью глазами командир полка.

«Подготовить документы на обоих на досрочное откомандирование в Союз» — стуча кулаком по трибуне, ставил он задачу начальнику штаба. А каждый второй сидящий на совещании подумал примерно так: «Ну что, гад, облизнулся?» На требование оперативного дежурного отправить медсестру на первом же вертолете, старший лейтенант эмоционально ответил: «Да не отдам! И все тут! Мне самому она нужна, я тут болею... по два раза в день. Хотите меня отправить в Союз, да хоть сегодня! А Родиной меня не пугайте!" — угрожающе закончил он.

И Людочка «прописалась» на сторожевой заставе.

А что было потом? А потом начался вывод дивизии из Афганистана, и никому уже не было дела ни до Людочки, ни до Володьки, да и у командира полка почти совсем не осталось времени на амурные похождения.

Многим позже рассказывали, что командир полка плохо закончил свою военную карьеру: по пьянке с разбегу нырнув в бассейн, в котором не было воды и, что-то там себе очень серьезно поломав. А может быть, это говорили не об этом командире, а о другом. Рассказывали, что у Людочки и Володьки где-то на Дальнем Востоке (по новому месту службы старшего лейтенанта) родилась двойня.

Много чего говорили, но ведь это все слух, сами понимаете, дорогой читатель. Хотя в некоторые из них иногда почему-то очень хочется верить.

 

Я мог погибнуть,
Умереть:
Война такая штука.
И лишь один
Он спас меня
От тлена и разлуки.
Он дал мне силу,
Дал мне жизнь,
Совет в делах опасных,
Он дал мне волю победить
Гядущие ненастья.
И пусть не верит кто-то мне
Смеясь, лишенный такта,
Я благодарен лишь тебе
Спасибо, ЖЕНСКИЙ ФАКТОР!

 

Р.S.

И о совсем грустном.

1. К моей фразе «от такого ранения умер мой заменщик по 1985 году».

Мой заменщик, старший лейтенант Опеко (имени не помню), выпускник Киевского ВОКУ. По воспоминаниям одного из моих бывших сослуживцев, ст. л-т Опеко, будучи командиром развед. роты бригады, был тяжело ранен и скончался от потери крови. Парню было всего лишь 23 года. Я был бы очень рад, если бы данная информация не соответствовала действительности.

2. О Маше с «кольтом» в противогазной сумке. Старший прапорщик Мария Ананская, смуглянка-молдованка. С 1991 по 1993 года проходила службу вместе со мной в «Долиновском» полку в г. Петропавловск-Камчатский. Выслужила все установленные сроки, вышла на пенсию, после чего несколько лет работала следователем при местном УВД. В 2004 году скончалась. Рак.

 

Еще рассказы этого автора:

Рассказ "Чуваш" http://penzatrend.ru/index.php/istoriya/item/1615-chuvash-rasskaz

Рассказ "Обычная история" http://penzatrend.ru/index.php/istoriya/item/1238-obychnaya-istoriya-rasskaz

 

Биография Василия Копашина: http://penzatrend.ru/index.php/kultura/item/1212-pisatel-kotoryy-nichego-ne-pridumyvaet

Прочитано 2830

Оставить комментарий

Убедитесь, что Вы ввели всю требуемую информацию, в поля, помеченные звёздочкой (*). HTML код не допустим.


МУЗЫКА ПЕНЗЫ

Алина Викман. "НЕ ЗИМА"

Миша Хорев. "ГИМНАСТКА"

ИСКУССТВО ПЕНЗЫ

Михаил Мамаев. Амбротипия

www.penzatrend.ru

© 2013-2015 PenzaTrend
Журнал о современной Пензе. 
Афиша Пензы в один клик.

Использование материалов возможно
только при наличии активной гиперссылки
на источник, который не закрыт для индексации.

© 2013-2015 PenzaTrend Журнал о современной Пензе.
Афиша Пензы в один клик.