ПензаТренд

KON

Фильмы в кинотеатрах Пензы на 23-06-2022:

Род мужской

Фильмы в кинотеатрах Пензы на 23-06-2022:

Межсезонье

Фильмы в кинотеатрах Пензы на 23-06-2022:

Творцы снов

Фильмы в кинотеатрах Пензы на 22-06-2022:

VНУК

Фильмы в кинотеатрах Пензы на 18-06-2022:

МУЛЬТ в кино. Выпуск №144

КУЛЬТУРА ПЕНЗЫ

I Музыкально-поэтический фестиваль

Вечер Алексея Александрова

Вечер "На Энцелад!"

 Встреча "Время верлибра"

Творческий вечер Марии Сакович

Вечер "В начале было слово"

Встреча "Абсурд. Логика алогизма"

Вера Дорошина "Слова на ветру"

СПОРТ ПЕНЗЫ

SLIDESHOW CK : No items found.

РЕКЛАМА

Посолонь. Стихи

Виктория КАЛЯШИНА

 

 

Посолонь

Миле К., Стасу М.

 

Чертополохом, земляничным мылом,
одеколоном деда Валентина
и порошками ворожеи Таи
разило в коридоре.

Я денежку на стригунков копила.
На огороде дозревала мина
громадного арбуза. Две вороны
качались на заборе, над
бездною цыплят.

Мы в тень носили Аховые вёдра,
вытаскивали мёртвых ос из мёда.
«Комодного» читали «Идиота»,
и, если допускалось – все подряд.

Телята шли вдоль изб. Лавашной коркой
блестели щи мясные в котелке.
Нам жизнь казалась
правильной и долгой,
как ровный спуск паломников к реке.

Колдунья Тая в нитках копошилась
сомнений, детских страхов и обид.
Но все, что в нас бесовского ершилось,
выравнивалось от ее молитв.

 

 

Грамота

 

Я видела сосны, и
я обнажала живот, и ложилась на хвою.
Я дула на солнце,
как на горячий чай.
Бежал муравей под золотой корою,
встречай меня лес,
солью травы встречай.

Я девочка та,
что будет жить до света конца.
Я начало первого дня,
как женщина Ева я не сдержу обета.
Адам, не забудь в жёны позвать меня!
Я яблоко то, коим не искуситься.
Глядеть позволительно,
пробовать запрещено.
Позволь мне уйти. Я захожу проститься.
Посмотрим вдвоём бессмысленное кино?

- Алло, я скучаю.
Здесь хорошо и праздно:
и света и сумрака мне на две жизни хватит.
Встречай меня лес! К людям идти опасно:
берут, всё, что есть и ни за что не платят.
Встречай меня лес. Как хорошо бывает
быть неприхотливой и занимать рубежи
забытые,
здравствовать, где умирают,
и разрастаться, там, где никто не жив.

 

 

***

 

Вернешься на Русальной неделе,
спокойный и просторный,
будто равнина в знойное лето.
Но будет, не как в июне, а
сыро, и где-то, местами,- иней.

Ты будешь из крепких линий,
из стянутых капель сплошного, дневного света.
Я буду под краном вазу споласкивать
под цветы,
и наливать огни.

И зернами риса покатятся из любви,
сильнейшей обиды, из самой простой муки
огромные слезы. Так выглядят из земли
вырванные пионы.

А здесь что? Иконы, которым
передала тебя, когда расстались,
те самые саундтреки, закаченные в плей-лист.
Мы были, дружище, варварами, эстетами быть не пытались.

Ну что ты стоишь, как в армии? Иди и за нас молись!

 

 

Страстная Седмица

 

Я задумалась:

Новый или Ветхий завет.
Белый монах, (монах, а молодой),
перечитает, ямочка над губой:
«Смерти нет,
смерти нет»

Галочке девять.
Девочка говорит:
«А у меня в марте не стало брата.
Он был скрипач», – говорит,
«Он был их тех», – говорит,
кого беречь надо.
«Несправедливо: весна,
ярмарка,
куличи...»

Было красиво: на
самом верху грачи,
словно послушники в рясах,
в службу свою первую,
перепевают «Верую».

Всё, как всегда. Сами
видели: день ясный,
церковь та же стоит.
«Верую, что вернётся, -
пусть не ко мне, - к маме»-
девочка говорит.

Пасха через субботу.

Воля на всё Твоя.
Жизнь или Жизнь задумала

я.

 

 

***

 

Дым как дым,
раздаривали свечи.
Лестница заваливалась на бок.
Руки, что выравнивали плечи,
под ступенью прятали ключи.
Я устала от твоих загадок,
пей за наше счастье и молчи.

День как день,
наряды по погоде.
Нас двоих одна ведет стезя.
Что-то между нами происходит,
это сшить и распороть нельзя.
Если хочешь властвовать – скажи,
буду подавать тебе ножи.

Жизнь как жизнь
мы промотаем вместе,
будто и не жили…
Или так:
у нас будет крупное поместье
и фруктовый, многолетний сад.
Будут пахнуть срезанные розы,
буду я послушна, как из воска,
и закончу выдирать занозы
к этому периоду из мозга.

Смерть как смерть.
Нам ничего не страшно,
но она у каждого своя.
Твоё имя – это очень важно,
это всё, что вытерпит меня.
Ты убит и буду я убита.
Вот моя последняя ступень.
Называй, как называешь:

- Ника

День как день.

 

 

Отрочество

 

Окна - в шлюпки.
Окна - в сторону океана,
где торгуют камнями и рыбой,
где рисуют чертей хной.

Мое платье из синей ткани
из комода достала мама.
На гостином рояле - банка
с осьминогами и водой.

Пьет отец из рыбацкой кружки,
пивом капая в «Коммерсанта».
И на плавках его разводы
от соленой на вкус воды.

Вшит в купальник дымок ракушки.
Я ныряю в тепло заката
и плыву над пиратской бездной,
и ни жду никакой беды.

 

 

Горького, 73

 

Белые колокола
в кепке с речным песком.
Я помню с дошкольного класса,
как грубые деда ладони
подкармливали молоком
котят цветом хлебного кваса.

Как яблоки во дворе
лопатой сшибал брат,
как их ловили в простыни, помните?
Рожицы на ковре
вместо имён и дат -
это всё, что не выцвело в комнате.

Не уцелел мой клад
в стёклах цветных терасс:
красное пёрышко курицы…
Сгорбившись, входит сад,
не замечая нас,
в избу прогретую с улицы.

 

 

Горького, 24

 

Помнишь закаты
и тысячу голубей на краю
ям серьёзных глаз?
Будто сейчас было это:

грома раскаты.
и перевёрнутый с небом таз
в бане. Сливового цвета
зрачки, в кепке ракушки.
Удочки дедушки, черви, крючки.
Тыл раскладушки.

Вечером крепкого чая
отвар, ландыши с дачи.
Бабушка смотрит на солнечный
шар, смотрит и плачет.

Бабочка в срубе столетнем
окна, - капелька ртути.
Взрослые думают: жизнь
лишь одна. Глупые люди!

 

 

Второй Спас

 

Садится солнце. Белая иголка
в руках у Милы,
будто капля масла.
- Привет тебе большой! Я ненадолго.
Тарелка яблок твёрдых после Спаса
над полкою каминной.
Запах воска.
Асфальт ещё от ливня не просох.
Сухая горстка листьев в плошке
плоской. Из леса шишки,
паучки и мох.

Я так спешила! Я хотела видеть
как, по-турецки сидя, у огня
на крепкой ткани вышиваешь нитью
ты журавля степного для меня,
не отрываясь от своей работы,
легенду вспоминаешь о дожде.
Синицы в листьях яблоней, как ноты
болтаются на страшной высоте.
Большие окна.
Ветрено и зябко.

Раскрыта кулинарная тетрадка.
Гремит на кухне чайник, дном дрожа.
И словно кстати, каменеет ранка
в районе сердца,
где у всех - душа.
С озёр, как слёзы, журавли взлетели.
а повернул единственный из ста!
Меня тревожат взрослые потери,
как ты справлялась с первыми,
сестра?

 

 

***

 

Фиолетовые сосны,
Крепче камешка смола.
На заколотые косы
опускается пчела,
в тонком клювике - горошина мёда.

А под левою ключицей,
тень бросая на лицо,
ужик начертил кольцо.
Я напоминаю птицу
в это тёплое время года. Кто

единожды оставил, окончательно
забыл.
Этот мальчик верным был.

Монастырскою я свечкой
обожгу его по грудь.
Ни улыбкой, ни колечком
меня в список не вернуть.

Я его люблю чуть-чуть:
так покалывает кожу после,
если ущипнуть.

Он  такого натерпелся!
Оступился на краю,
уронил меня под сердце,
светлоглазую свою.

Он был первым, был неверным,
а хотел стать мне валетом.
Он забыл меня, наверно,
                            этим летом.

 

 

Охота

 

Зелёным лесом переходили волки.
Затихали синичьи толки.
Сбегались люди.

Китоловы ходили на берег.
В это вряд ли кто-то поверит, -
ловился зверь.

Будет тебе! Будем и мы с уловом.
Не запрём дверей. Сварим ухи
царской.
                    Словом,
какое там, к лешим, «опасно»!

Синей речкой проплывали киты.
Бабы охали. Кресты
целовали дети.

Стреляли охотники из ружей.
По прутьям, по воздуху - вшей
имели одних:

уходили волки от смерти.
Кружили мы их

от пастбищ и до лесов.
(До утра - лажали).
Красивые звери
бежали
             бежали
                         бежали.

 

 

Эпилог

 

Я проливала кожи молоко
в початок чая, в клавиши рассвета.
Нас ничего друг к другу не влекло
и больше не расстраивало это.

Не расцвело еще, но шерсть кота
таинственно мерцала в царстве комнат.
И голубь был соломинкой заколот,
и падала из глаз моих вода.

И голос твой стеной крапивы рос,
а был он мягче и роднее вроде.
Я брошку вынимала из волос,
и золото блестело на комоде.

Но на щеках проклевывалась соль,
как стук дождя и птичий клекот будто.
Меня ничем вчерашним не неволь,
пожалуйста, когда наступит утро.

 

 

Свидание

 

Тонул корабль, горевала птица,
бежал от ливня белый жеребёнок.
Ты обещал прийти, не заблудиться.
Я с карточками дареных иконок
пошла навстречу.
Запирала дом,
чтобы вдвоём вернуться непременно.
Сажал меня к себе ты на колено,
мрачнел,
напоминая о былом,
и говорил о том, что был ослом,
и не хотел так ни к кому, наверно.

И говорил, что сердце у меня
шумит во всю и не даёт покоя,
и будто жизнь моя на волоске.
И чей – то конь простуженный, у моря
тонул и вяз копытами в песке.
Ты говорил, что много натерпелся,
что не любил так долго никого.
И щёки целовал мои, и грелся
от тела молодого моего.
Ты тихо плакал.
Бились флагом чайки
в капкане уцелевшие дождя.
Тяжёлый ворон из цыганской шайки,
похожий очень сильно на тебя
всё горевал, предсказывая
смерть.

И мне хотелось радостно смотреть
на жизнь,
на предстоящую разлуку.
Я тёплую протягивала руку,
не смея возвратить её назад.
Как ласковых, трусливых жеребят
весёлыми словами, словно хлебом
кормила твои уши в этом бедном
на встречи
крае,
на ребре земли,
где не встречают люди корабли.

 

 

***

 

Слететь в глаза твои с вершин кленовых,
как в реки тёмным камнем лечь.
Как залпы ружей, столкновенье голых
и детских горьковатых плеч.
За девственностью тётушкиной юбки
коленки прячу. Уязвима я?
Перчатку скинул. От изящной трубки
змея выходит, дымом говоря.
Тебе приснилась я ещё задолго
всех тех, кто снился, или на яву
кому платок из дорогого шёлка
дарил и мял солёную траву
в порыве страсти.
Песней поучая,
нас в среду обручали соловьи.
Как лепестки нетронутого чая
завариваешь волосы мои.
Ты благородней всех, кого я знала
из прошлых, или будущих мужчин.
В фатальный час торжественного бала
слетел с вершин…

 

 

Наедине

 

Клянись мне.

Это останется между нами:
райский сад: дерево у окна.
Дерево - это жизнь.
Бережными руками, я
вынимаю  голубя из ствола.
«Мир вам!» - проворковал,
будто бы мы в разлуке.
Сердце моё громко стучало.
Птица в твои перелетает руки.
Всякий конец – это его начало.

Клянись мне.

Ни словом,
ни делом
не выдашь наше прошлое.
Я не знаю, сколько ещё течь
времени, чтобы всё хорошее
нам удалось вопреки сберечь
слову или
делу.

Обещаю тебе 
доводить до победы
поцелуй и «привет» любой.
Обожаю приятельские беседы,
если эти беседы с тобой.
Я решила дружить,
я скорая, не хочу на потом
откладывать.
Буду рядом я, буду добрая,
я тебя обещаю радовать.

Будто претерпеваем муку,
расставаний не избежать.
Протянула вперёд я руку,
чтобы сердце твоё держать.
Буду   милостива, когда
кто-то третий придёт
разнять,

но
клянись меня никогда
не терять.

 

 

Литургия

 

Над престолом лица твоего
зреет красная костяника,
нарывает месяца серп.
Тётя Солнце булавку точит.
Моё первое имя Ника
помнит добрые губы Бога.
Месяц в облаке кровоточит.
Нарастает тревога.

Снег пойдёт, незаживший снег.
Он не знает другого рая –
воздух в бусинках и земля.
Мне пока только двадцать лет.
Собирается в сквере стая,
я уверенна, что моя.

Мне так хочется долго жить
и качать колыбельным взглядом
чёрных мальчиков – лебедей.
Когда стану тебя любить,
засыпать некрасиво рядом,
будь единственным из людей.

Над колодцами светлых глаз,
утоляешь губами голод.
К литургийному полизвону
запрягаю в янтарь коня.
Будет новая встреча нас,
для которой найдётся повод.
Он, конечно, найдётся, повод.
Никуда не пускай меня.

 

 

Память

 

И было так:

Астры росли в песках,
я поливала каждые три часа,
каждые три - капельки на висках:
кровь моя и роса.

Каждые два я вспоминала: юг,
солнечный мальчик с девочкой на коне.
Очень легко перекрывала люк,
люк для других мальчиков в голове.

Напоминали нас двое в седле.
Богом клянусь, он говорил как ты,
та же спина, родинки на спине.
Я для тебя вырастила цветы.

Чтобы ты знал: стану верёвки вить,
наговорю всяких хороших слов.
Бойся: решусь – буду всегда любить,
во веки веков.

 

 

Король

 

Отравил короля
кто – то,

а король был забота.
Хоронили его весной.
День седьмой, воскресенье.

(Он заслужил спасения)                                                                                                            

Белые руки скрещены.
Чёрные лица девичьи.
Сны оказались вещими:
вымерли королевичи.

В церковь ведут святую 
под колокольный бой.
Я в темноте целую         
висок, ещё золотой.

Пальцы его жемчужны,
будто сошёл с иконы.
Выпрошу после службы
камешек из короны

на память: такой – то жил.

(он заслужил)

В сильном, красивом теле
спущены якоря.
Все короля жалели.

а умирала я.

 

 

Переписка

 

- Моя гордячка, доброго пути!

Выну шпильки из кос,
тёмных, как крепкий чай.
Никогда не летала в Лос-
Анджелес.
Твоя землячка.
                Встречай,
Америка! Я «спикаю» плохо.
Я и по-нашему слабенький
балабол. Меня научил из
соседнего дома Лёха: «Ты
улыбайся и говори
«Хеллоу!»

Только «осяду», выучу, так
и знай, с ярким акцентом
«хав ва ю?» и «гуд бай!».

- Гордячка моя,
Ты оставила шпильки. Я
уколол указательный.
Выслать их?

- Обязательно!
Здесь ещё тот, из Риги,-
бумажный змей.
Комната твоя –
               целый музей,
родная.
Родная,

какая ты всё – таки близкая!
Рукой не по-женски крепкой
меня одним жестом высекла,
впервые занявшись лепкой.
Плачу за твой адский труд,
гонимый из райских врат.
Люблю с самых первых минут…

Земляк.

 

 

Олени
(детям)

 

Олени в городе. Уточняю:
- Олени?
- Точно так. Вооот такие…!

- В самом деле?
Лекарства в комнате.
Цедит бабка чаи лесные.

Дед, (от тела мороз и пар),
тащит в зал голубую ель.
У меня не спадает жар
и горит под спиной постель:

это мёд и малина значит,
будет горло платок колоть.
Говорю:
- А соседский мальчик,
одного мне поймает хоть?

Ванька сильный!
Он в рукавицах – за рога
и на спину – скок!
Будет зверь как
юла крутиться….
Лишь бы смог!

- Расскажи, что за шкурка?
-Чудо!
-А копытца звенят?
-Преочень!
Так любить его, бабка, буду,
что есть мочи!

Головастою елью что ли
спряжены в крепкий узел
тени?
Убеждаюсь : олени в доме!
О-ле-ни!

 

 

Viktorija Kaljasina

 

Viktorija Kaljasina2

 

Об авторе.

 

Ещё произведения Виктории Каляшиной:

http://penzatrend.ru/index.php/literatura/item/6236-shmel-rasskaz

http://penzatrend.ru/index.php/literatura/item/6237-pamyat-rasskaz

http://penzatrend.ru/index.php/poezia/item/6962-busy-sredi-kart-yabloki-v-bochkah-budto-butony-roz-stihi

 

Прочитано 3454

Оставить комментарий

Убедитесь, что Вы ввели всю требуемую информацию, в поля, помеченные звёздочкой (*). HTML код не допустим.


МУЗЫКА ПЕНЗЫ

Алина Викман. "НЕ ЗИМА"

Миша Хорев. "ГИМНАСТКА"

ИСКУССТВО ПЕНЗЫ

Михаил Мамаев. Амбротипия

www.penzatrend.ru

© 2013-2015 PenzaTrend
Журнал о современной Пензе. 
Афиша Пензы в один клик.

Использование материалов возможно
только при наличии активной гиперссылки
на источник, который не закрыт для индексации.

© 2013-2015 PenzaTrend Журнал о современной Пензе.
Афиша Пензы в один клик.