ПензаТренд

KON

КУЛЬТУРА ПЕНЗЫ

I Музыкально-поэтический фестиваль

Вечер Алексея Александрова

Вечер "На Энцелад!"

 Встреча "Время верлибра"

Творческий вечер Марии Сакович

Вечер "В начале было слово"

Встреча "Абсурд. Логика алогизма"

Вера Дорошина "Слова на ветру"

СПОРТ ПЕНЗЫ

Фитнес-клуб "ЭНИГМА СУРА". Пенза

Многократный рекордсмен
Книги рекордов Гиннесса
по силовому экстриму
в фитнес-клубе "ЭНИГМА СУРА"
в Пензе

РЕКЛАМА

Девять жизней. Стихи

Денис ГРЕЧКОСИЙ

 

***

Вот и вся моя любовь.
Нечего и вспомнить.
Одиночество и боль,
Маета и кома.

Мне казалось, я был рад,
Счастлив беспредельно.
А это просто препарат
Создавал виденья.

В тёплой коме был очаг,
Любящая леди.
И о ней я лишь мечтал,
И от счастья бредил.

Как введут, бывало, мне
Самой сильной шмали –
Мы с той ледью при луне,
Как юнцы, сосались.

А когда в неё излил
Нежность всю, ребята –
Это доктор разрядил
В грудь дефибриллятор.

Ты стонала подо мной,
Я был в кущах рая.
Ну а доктор: «Ой-ой-ой,
Мы его теряем!»

Мы бродили по лесам,
Бегали по крышам.
И взмывали к небесам,
И неслись всё выше.

Вот пред нами в облаках
Золотая дверца.
«Вроде дышит. Жив пока.
Жив, да не жилец он.

Ин, родных его готовь», –
Док вздохнул устало.
И вот после этих слов
Ты совсем пропала.

Пот смахнула мне со лба
Медсестра Инесса.
Я услышал, как трубят
Надо мною бесы.

Значит, скоро отплывать
Мне по водам Стикса.
Моя повесть не нова –
Не один, чай, спился.

Абсолютно ничего
В жизни не добившись,
По дорожке по кривой
К ебеням скатившись.

Мой безрадостный финал
Прочим в назиданье.
Впрочем, стоп! Была Она.
Вроде звали Таней.

Не давала помереть.
Значит рано, суки!
Ошалевшей медсестре
Я вцепился в руки.

Прохрипел: «Рабы – не мы!
Хер Вам, а не дуба!»
С диким визгом слуги тьмы
Побросали трубы.

Но сбежались доктора,
Чем-то укололи.
И опять пришла она
В сладкой, тёплой коме.

Я уже в ней сорок лет.
У нас дом и дети.
И не тот, не этот свет
Мне пока не светит.

Не торчу по кабакам,
Не ловлю фингалы.
Даже жира на боках
Вдвое меньше стало.

И не мается душа.
Боль её не душит:
Не отходит ни на шаг
От меня Танюша.

Но сдружилася при том
С новеньким медбратом.
И включает он тайком
Нам дефибриллятор.

 

 

***

Как стремительно я обрастаю
Волосами и прочим быльём.
Как могилка, возможно, пустая
Облепляется вороньём.

Как же быстро тускнеют фингалы,
Чтобы вскоре опять засиять.
Тело лупят, но, видимо, мало.
И грешу я опять, и опять.

Как же резво срастаются кости
И отломки встают на места.
Ну и как же бухать тут бросить –
Девять жизней, как у кота.

Шесть из них израсходовал точно,
Небеса маетой прокоптив.
Проверяю себя на прочность,
Как сомнительный презерватив.

Растерял всех друзей и работы,
И в кармане давно ни гроша.
И душа изрыгается рвотой,
Беспризорная, злая душа.

И не знаю, за что цепляться –
За умение с рифмой дружить?
Это тоже сомнительно, братцы, –
Ну кому эти рифмы нужны.

За ершистых пустых малолеток? –
А им нужен такой старикан?
Ну попробуйте поболеть так –
Гаже всякого отходняка!

Брошу всё, и уйду в монахи,
В непроглядную келью забьюсь.
Позабуду соблазны и страхи
И в ваш мир никогда не вернусь.

И душа новой радостью брызнет,
К светлой истине выстроив мост.
Но чуть позже – осталось три жизни.
А сейчас поднимай, сука, тост!

 

 

***

Когда говно из всех щелей
Настырно ломится наружу,
Бармену я кричу: «Налей!»,
За кружкой осушая кружку.

Опустошая свою жизнь,
Сужая горизонт событий.
А мне бармен в ответ: «Держись!
Ещё немного до закрытья».

Повешу «Closed», мол, на дверь,
К семейной пристани отчалю.
Ты осторожней, не разлей
Мне на пол все свои печали.

Сходи проблюйся – поддержу,
Не доползёшь, мол, до сортира.
Ты так надрался, просто жуть!
Жена-то пустит хоть в квартиру?

И деньги с ноутом оставь –
Не ровен час ещё ограбят.
О, как же я от вас устал,
Как ваши рожи душу ранят!

Я поднимаюсь: всё путём.
Вот проездной, ключи в кармане.
И ноут в сумке донесём.
Налей-ка, брат, ещё стакан мне!

И я отправлюсь пожинать
Плоды похмельного психоза.
И не откроет мне жена –
Супругой я не обзавёлся.

Опять к соседу напрошусь,
Где будут черти, белки, кошки,
Где подведёт мой парашют
И расшибусь опять в лепёшку,

В смешной оладушек говна.
А утром, коли сил подкопим,
Придём к тебе. Нальёшь вина,
Как только вывесишь свой «Open».

 

 

***

Я люблю голубой и зелёный –
Под глаза и под цвет лица.
Снова я ни в кого не влюблённый,
Одинокий и вольный пацан.

В голове шевелятся мысли,
Словно змеи, сплетясь в клубок.
Будто не было прошлой жизни,
Как оттяпали мяса кусок.

Впрочем, ладно. Что был, что не был.
Не поймал своё счастье в сачок.
Голубое мне скалится небо
И мерцает зелёный зрачок.

В нём бегущий смешной человечек –
Три секунды осталось нестись.
Он, чудак, как и я, не вечен,
А зачем-то стремится спастись.

От людей и от демонов злобных,
От сумы и злодейки судьбы,
От коричневых, красных, зелёных
И особенно – голубых.

От несчастной любви и стакана,
Где барахтались нудные дни.
У него там свои тараканы.
У меня – ещё больше гнид.

Сорок лет с ними жил! Я шизею!
Множил тварей. Как сучек, вязал.
…Этикетки бутылочной зелень
В голубых моих меркнет глазах…

 

 

***

Угощает судьба не баранками –
Маетой одинаковых дней.
И печалью – всегда одинаковой,
Как обойный узор на стене.

И куда же, мечтатель, припрыгал я.
Что добился, от мамки сбежав?
Все мечты обратились веригами.
Даже сны подались в сторожа.

В них всё символы, знаки, предчувствия,
В них советы дают трупаки.
Им не важно, чем брежу, хочу что я –
Делай всё, говорят, вопреки.

И, глаза продирая, я делаю,
Бормоча, мол, чувак, извини.
Обновить бы узоры на стенах мне,
Парадигму судьбы изменить.

Я ж – напротив – едва всё наладится,
Как качусь, улюлюкая, вниз.
Алкоголем не всё объясняется:
Это следствие – алкоголизм.

С каждым разом всё круче падение,
Беспощаднее всё и больней.
И всё дольше затем отрезвление,
И ремиссии всё тяжелей.

Ещё давит погода осенняя.
Но по мне ли зачахнуть в нытье?! –
В пяти метрах от дома «спасение»
Под названием «Нищий готье»…

 

 

***

Подошёл ко мне сегодня
Со шкатулкой старичок:
«Слышь, братишка, это модно –
Ты возьми за пятачок.

Видишь, весь уже трясусь я,
Очень мне нехорошо.
Ах ты Господи Исусе,
Окаянный портвешок!»

Говорю ему негромко:
«Мне бы кто, отец, помог.
Алкогольную я ломку
Сам ещё не превозмог.

Щас дойдём до магазина
И возьмём с тобой пивка.
Только жизнью не грузи, а,
Да шкатулку спрячь пока.

Антикварная вещица
С гравировкою цветной,
Глядь, ещё и пригодится.
Ты сбывать её постой.

Лучше завтра утром ранним…»
И как в воду я глядел:
Не пустил нас бык-охранник
В винно-водочный отдел.

«Вам уже, ребята, хватит,
Все в блевотине, грязи.
Я пущу – лишусь зарплаты.
Тут серьёзный магазин!»

Без скандала и без шума
И ненужных лишних слов.
Мой «партнёр» достал шкатулку
И бычаре хрясть в висок!

Тот осел, а дед спокойно
Труп его перешагнул
И набрал нам кучу пойла
На двухмесячный загул!

Жизнь – бесхитростная штука:
Водка, пиво да вино.
И бесценная шкатулка
С гравировкою цветной.

 

 

***

Реальность сна страшнее.
Сейчас, как никогда.
Надели мне ошейник,
похоже, навсегда.

Там, за окошком, воля
и падает снежок.
А я давлюсь от боли,
избит и измождён.

Не перебиты ноги –
закована душа.
Ей в теле, как в остроге,
не сделать лишний шаг.

Не вырваться из клетки,
что суть сама судьба,
ни к милой малолетке,
ни к звёздам, ни в кабак.

За пьянство ли расплата –
предательство друзей?
Когда я пил, ребята,
бывало веселей.

А что «друзья», не знали,
что пьяный я – кретин?!
Охотно подливали,
и я за всех платил.

С похмелья зол, капризен,
всех желчью поливал,
но этого сюрприза
никак не ожидал.

Как будто всё мне снится,
но сон, как лёд, застыл.
Унылая больница,
кровавые бинты.

Измазанные лапы,
зловоние и дрожь.
Я был для эскулапов
несчастный, мерзкий бомж.

Задумывал я даже
в окошко головой.
Но выручила Даша
и довела домой.

«Лежите. Больше жрите.
Таблетки на три дня…»
Но как же мне, скажите,
подобное принять?

И утешенье ль, право,
что больше я не пью?
Как с выстриженной раной
ходить по интервью?

А без работы тихо
и скоро я загнусь.
Но! Это ли не выход –
рассеять боль и грусть.

На ленточки ошейник
отчаянно порвать.
Реальность сна страшнее…
Больная голова…

 

 

***

Жизнь моя – бокал без ножки:
Неустойчива, смешна.
Маюсь в гипсовой я крошке –
По всей комнате она.

Словно плащ, сейчас бы скинуть
Тяжкий гипсовый корсет.
Выгнуть грудь, напрячь бы спину,
Счастья вытянуть билет.

Думать только о хорошем,
Перестать себя жалеть,
Всю фигню оставить в прошлом –
До молекул проржаветь.

Закопать, окутать тайной,
Оградить во всех местах.
Чтоб туда не долетал я
Даже в самых жутких снах.

И, оковы эти сбросив,
Устремиться к Небесам…
…На Ордынке снова осень.
Ветер листья разбросал.

Рвёт их, крошит по асфальту,
Загоняет за гараж.
Не довёл бы до инфаркта
Этот «красочный» пейзаж.

У природы те же мысли –
Мол, дотерпим до Весны.
Жаль, терпеть мешает гипс мне.
И предательские сны.

 

 

***

Ах время, время, время,
бухой автопилот.
То в пальцах жуткий тремор,
то градом липкий пот.

То тянется, как жила,
а то несётся вскачь.
Свивается пружиной
и рвётся, как строка.

И – навострила лыжи –
спешит ко мне беда.
И горизонт всё ближе –
не ускользает вдаль.

И сумрак всё зловещей
Таращится в окно.
И каждый сон мой – вещий,
и только об одном.

Что жизнь свою, как сучку,
вожу на поводке.
На проволоке колючей
с рулеткою в руке.

То отпущу по-пьяни,
То резко натяну,
когда её поманит
хитрюга Вельзевул.

Ах время, время, время,
Мильон холстов. Ваяй!
Веди привычный тренинг
врунов, воров, вояк.

Под лупою пороки,
маньяки под стеклом.
Стенанья по эпохе,
Величии былом.

Простор воображенья,
фантазии полёт –
всё стерпит это время,
бухой автопилот.

Накатывает ночью:
лишь душу не губи.
Но рана кровоточит,
и небо, словно бинт.

Всё ниже, злей и гуще,
над крышами кренясь,
того глади расплющит
ненужного меня

на том и этом свете,
хоть вой, хоть хохочи.
А время не заметит
и дальше зажурчит.

 

 

***

У кого-то Женский праздник,
у кого – мычанье.
Блюйте, люди, в медный тазик –
может, полегчает?

Впрочем, вряд ли, если кряду
пьянствовать неделю.
Лучше сразу выпить яду,
чем хмельного зелья,

что чертяки, бесы, крысы
неотступно клянчат.
Отступите, сгиньте, брысьте –
не успел заначить!

До какого магазина –
тут не двинуть пальцем!
Отъебитесь, образины,
дайте же поспать мне!

И сквозь этот ад кромешный
пискнет вдруг мобильный.
СМС пришла, конечно,
от твоей любимой.

Это надо же когда ведь
падла напрягает!
«Почему забыл поздравить,
у тебя Другая?!»

Да, Другая – портвешок, бля!
С яростью дебила
разбиваешь ты башкою
старую мобилу.

 

 

***

Давай членами мериться –
Вот тут прям, возле деревца.
Упругими, бардовыми,
Едва ли не метровыми.

И в Инстаграме фотками
Похвалимся и тёлками.
Вконтакте аватарками –
Мои до дыр залайканы!

В Фейсбуке, даже в Твиттере
Нас тоже зацените вы.
За колкости анальные
И мысли либеральные.

Не, либерасты – мерзкие.
Уж лучше – за имперские.

Мол, если пост не нравится,
Тебе – большая задница!
Мараться сам не стану я –
Подвигну Залдостанова.

А лучше враз Кадырова –
Тебя достанут, ирода!
Наездами нелепыми
И скрепят всеми скрепами.

Сиди и не пиликай там –
Страна у нас великая!
Не рашка-малоросия
И даже не пиндосия.

Ни от кого не драпали –
Избрали даже Трампа мы.
Хотя чудак по сути он –
Не стоит ногтя Путина.

Так лол всё, аж не верится!
Айда членами мериться!

 

 

***

Я водил её на «Этаж»,
я кормил её суши с роллами.
А в душе – суета, маета
и паршивые мысли сорные.

Я несчастлив с ней был, но зато
от сумы и тюрьмы Бог миловал.
И впадал я в жестокий запой
дней на десять-двенадцать, как минимум.

Дрых с бомжами я возле метро
весь изваленный и облёванный.
Тут не просто теряешь контроль –
документы, мобильники, голову.

А едва начинаешь трезветь,
мысль одна – настрелять где-то мелочи
хоть на самый дешёвый портвейн,
чтобы не было ломки и «белочки».

Я недавно так чуть не издох
в подмосковной метельной полночи.
Но опять меня «вытащил» Бог –
в светлом образе «Скорой помощи».

Ну а после – шажок за шажком –
абсолютнейшая развалина,
с мёртвым сердцем, чугунной башкой,
постепенно приходишь в сознание.

Хорошо, не попался ментам,
и с квартиры не выперли – здорово!
Вот он шанс!
Вновь сводить на «Этаж»
покормить её суши с роллами!

 

 

***

Мы все – вода! Но дело в том,
что ты, совсем не шутки ради,
бываешь чаще скользким льдом,
чем ровной, нежной водной гладью.

В подобном ране ножевой,
что душу жжёт мне год от года,
твоём кристальном «аш два о»
мне не хватает кислорода!

Не так-то формула проста,
я разгадать её не в силах:
дождинки слёз в ней, и роса,
и снег, и яд дезоморфина.

Но лёд растает. Подождём.
Мы все – вода! И злые раны
омоешь летним ты дождём
и забинтуешь их – туманом…

 

 

***

Что-то вскоре важное случится.
Под фанфар раскат и храп коней
Будущее мчится колесницей.
Не раздавит – так помчусь на ней!

Сорок лет ведь в сущности немного,
Если восемнадцать лишь в душе.
Я смогу. И ангелы помогут
Всех нечистых вытурить взашей.

Трезв, красив, успешен, обеспечен,
Воссоздав удобства и уют,
Очень скоро с поезда я встречу
Синеглазку юную свою.

Я везуч. И это мне не снится.
Нет других везению причин,
Если только эта колесница
Нас с Танюхой к Счастью не умчит.

 

 

***

Слабы в быту поэты:
Ни лампочку вкрутить,
Ни починить розетку,
Ни даже гвоздь забить.

Зато какие строки
Летят из-под пера!
Поэты в них – как боги:
Всё делают на раз!

Для дам своих прекрасных
Выстраивают рай:
Сады, дворцы, как в сказке,
И поцелуй с утра.

И через всё прошёл он,
И всех наук магистр.
И руки не из жопы,
И светлые мозги…

Он вхож в любые двери,
Он свой средь vip-персон.
Изящен и уверен,
Как волк перед броском.

Он самый сильный в стае,
С добычей каждый миг.
И только не сияет
Над головою нимб.

Зато едва с пиита
Вся эта блажь слетит –
Глоточек недопитой
Вонючей бормоты

Находит в грязной чашке
И, жадно проглотив,
Он думает: что дальше?
Кто нынче угостит?!

Из жрачки лишь сухарик,
И в животе буза.
И этими стихами
Он подтирает зад.

И трубы, как метели,
Гудят ему вослед.
И пусть! Он не сантехник –
страдающий поэт!

И лампочку он точно
Заденет головой:
На тонком проводочке
Висит уже давно.

Звонить прекрасной даме?
А смысл? – Опять сбежит.
С таким же перегаром
И нежеланьем жить.

Как звали? Вроде Света.
Не сон ли это был?
Слабы в быту поэты
И памятью слабы…

 

 

***

Сомкнулся круг порочный.
И я прилёг в кольце.
Закопанный досрочно,
С ухмылкой на лице.

И толку, что здоров был
И свеж, как огурец?
Вначале было Слово.
И Слово то – «Капец».

У дьявола и Бога
Не прыгал на весах.
Сам вымостил дорогу.
И провалился сам.

Незримо и неслышно.
И боли – ни фига.
Лишь малость удивившись,
Как быстро прошагал…

 

 

Об авторе. Денис Гречкосий.

Просмотров: 366

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


МУЗЫКА ПЕНЗЫ

Алина Викман. "НЕ ЗИМА"

Миша Хорев. "МЕТЕОРИТЫ"

Миша Хорев. "ГИМНАСТКА"

Гр."На!Смерть"."БУХАЙ,ВАРРЕЛЛА,БУХАЙ"

Гр."На!Смерть"."СПЛЕТЕНИЕ СОЗВЕЗДИЙ"

 

ИСКУССТВО ПЕНЗЫ

Михаил Мамаев. Амбротипия

ФОТО ПЕНЗЫ

  • Фотоотчёт концерта "Йорш", 25 февраля 2014 года. Автор фото - Дмитрий Уваров.
  • Распродажа со скидкой 50 процентов итальянской подростковой одежды Borelli
  • Описание: Распродажа со скидкой 50 процентов итальянской подростковой одежды Borelli
  • Распродажа со скидкой 50 процентов итальянской подростковой одежды Borelli
  • Описание: Распродажа со скидкой 50 процентов итальянской подростковой одежды Borelli
  • Испанка
  • Автор граффити - Блот

www.penzatrend.ru

© 2013-2015 PenzaTrend
Журнал о современной Пензе. 
Афиша Пензы в один клик.

Использование материалов возможно
только при наличии активной гиперссылки
на источник, который не закрыт для индексации.

© 2013-2015 PenzaTrend Журнал о современной Пензе.
Афиша Пензы в один клик.