ПензаТренд

KON

КУЛЬТУРА ПЕНЗЫ

I Музыкально-поэтический фестиваль

Вечер Алексея Александрова

Вечер "На Энцелад!"

 Встреча "Время верлибра"

Творческий вечер Марии Сакович

Вечер "В начале было слово"

Встреча "Абсурд. Логика алогизма"

Вера Дорошина "Слова на ветру"

СПОРТ ПЕНЗЫ

РЕКЛАМА

Двоюродный дед Лермонтова и пращур министра-реформатора защищал насильника

Сенатор вольнодумный

 

Любому пензяку известен каменный двухэтажный дом в начале улицы Лекарской, последние 95 лет почему-то именуемой Володарского. Последние три года в нем располагается бизнес-инкубатор. В нем, согласно мемориальной табличке, бесследно исчезнувшей в ходе последней реставрации здания, во младенчестве бывал русский поэт Михаил Юрьевич Лермонтов.

 

Нынешняя табличка сообщает, что дом сей принадлежал семье Столыпиных. А конкретно во время пребывания в нем Лермонтова – его двоюродному деду, Аркадию Алексеевичу, брату знаменитой бабушки поэта, Елизаветы Алексеевны, в замужестве Арсеньевой.

Аркадий Алексеевич Столыпин (1778–1825) – один из ближайших друзей реформатора Сперанского, обер-прокурор Сената, затем сенатор. Находясь на государственной службе при довольно высоких чинах и должностях, обнаруживал независимый нрав, и не боялся публичных вольнодумных суждений и, даже, как будет видно впоследствии, действий.

По словам знаменитого мемуариста, друга Пушкина, сына первого гражданского губернатора Пензы Ф. Ф. Вигеля, в нем находилась «странная наклонность не искать власти, но сколько возможно противиться ей, в чьих бы руках она ни находилась». Такая «разносторонность» создала ему большой авторитет среди младшего поколения российских либертенов, более известных как «декабристы».

Известно, что он планировался ими в члены «революционного» правительства, известна его близость со многими видными членами тайных обществ. Более серьезную степень вовлеченности в заговор можно только предполагать.

7 мая 1825 года Аркадия Столыпина не стало, и в судебных документах он не фигурирует. Один из руководителей декабрьского восстания Рылеев откликнулся на смерть стихотворным посланием к вдове с призывом воспитать достойных отца преемников «на ужас гордых».

«И смело скажем: знайте им отец Столыпин, дед Мордвинов», – завершается стихотворение Рылеева. Но прежде известного своими либеральными взглядами сенатора Мордвинова, у Столыпиных-младших, был другой дед – Алексей Емельянович Столыпин, собственно и выведший из безвестности род Столыпиных и открывший ему путь в высший свет. Своей мошной, которую он набил на винных откупах.

Да, так получилось, что спаивать пензяков начинал человек по фамилии Столыпин. В интересах государства, конечно, – это был скрытый военный налог.
«Что ни кабак, то батальон» – ехидничали тогда. Дети и внуки промысла главы семейства стыдились, но деньгами пользовались. Как, впрочем, и нелюбовью многих сограждан, в том числе и упомянутого прежде Вигеля.

«В Пензенской губернии было тогда семейство безобразных гигантов, величающихся, высящихся, яко кедры ливанские; и прошел век мой, и увы! не мог я сказать: се не бе! И кто взыщет место их, тот обретет еще нечестивое их высокомерие в Симбирске и Саратове. Там живут еще старшие члены семейства Столыпиных», – пишет он в своих мемуарах.

Особенно ненавистен Вигелю был именно Аркадий.

«Аркадий служил при Павле в генерал-прокурорской канцелярии; там сошелся, сблизился он с человеком самого необыкновенного ума, о коем преждевременно говорить здесь не хочу [Сперанский]. От него заимствовал он фразы, мысли, правила, кои к представляющимся случаям прилагал потом вкривь и вкось. Известно, как быстро при Павле везде шло производство: в двадцать два года был он уже надворный советник и назначен губернским прокурором в Пензу. Природа, делая лишние усилия, часто истощает себя и, чрез меру вытягивая великанов, отнимает у них телесные силы. Так то было с этим Столыпиным. Глядя на его рост, на его плеча, внимая его грубому и охриплому голосу, можно было принять его за богатыря; но согнутый хребет обличал его хилость, и в двадцать лет не с большим одолевающие его хирагра и подагра заставляли его часто носить плисовые сапоги и перчатки. Бессилие его ума также подавляемо было тяжестию идей, кои почерпнул он в разговорах с знаменитым другом своим и кои составляли все его знание. Свойства, всегда и везде полезные, бесстыдство и хладнокровие, коими одарен он был в высшей степени, ручались ему за величайшие успехи в жизни».

Ненависть, надо сказать, имела под собой веские основания. Ибо свободомыслие Аркадия Столыпина принимало подчас формы совершенно дикие.

«Одно происшествие подало ему повод себя обнаружить. Шатающийся в Пензе отставной офицер, по имени Чудаковский, пьяный, дерзкий и развратный, сделал одно из тех преступлений, которые в России были тогда почти неслыханны: насильственно был он причиною смерти одной несовершеннолетней девочки. По принесенной о том жалобе отец мой велел его засадить и предать уголовному суду. Столыпин немедленно вошел с протестом, в коем, самым неприличным образом порицая злоупотребление власти, старается оправдывать виновного, увлеченного якобы силою любви. Это было в начале Страстной недели; все, что было порядочных людей, пришло в ужас, а в других сначала сие возбудило одно только любопытство. Бумагу сию можно почитать манифестом зла против добра. Безнаказанность такой наглости, несколько времени спустя, ободрила всех врагов порядка: знамя было поднято, они спешили к нему. Скоро все пороки, даже злодеяния, стали группироваться вокруг колоссального трибуна. Наконец, малейшее неудовольствие на губернатора за всякую безделицу, за невнимание, за рассеянность (чего бы прежде не смели и заметить) бросало в составившуюся оппозицию многих помещиков, впрочем, не весьма дурных людей, но необразованных и щекотливых.

Не скоро отец мой [губернатор] мог все это понять; служивши долго при Екатерине, когда власть уважали и любили, и несколько времени при Павле, когда трепетали перед нею, ему не верилось, чтобы было возможно столь несправедливо, безрассудно и нахально восставать против нее. Он не скрывал своего негодования и жаловался старому другу своему генерал-прокурору Беклешову, а тот, с одной стороны, успокаивал его конфиденциальными, совершенно приязненными письмами, а с другой, грозил официально Столыпину, что выкинет его из службы, если он не уймется. Но сей последний умел скрывать получаемые им бумаги, коих содержание сделалось известно только по оставлении им должности: казался весел, покоен и каждый день затевал новые протесты. Отец мой был в отчаянии, не зная, что подумать о генерал-прокуроре, а Столыпин ничего не страшился: он знал, что происходит в Петербурге, и ничего так не желал, как, наделав шуму, явиться туда жертвою двух староверов. Наконец, действительно ведено ему подать в отставку, и он послал просьбу; но она пришла уже к преемнику Беклешова, который, с честью его уволив, причислил к себе».

«Я не знаю ничего позорнее этой краткой борьбы между умным, пылким и благородным старцем и бессмысленным, бесстрастным и безнравственным юношей», – заключает Вигель.

Что подумать об этой истории? Мог ли Вигель просто оболгать Столыпина в виду вражды последнего с его отцом? В принципе мог, но вряд ли само происшествие им выдумано. Скорее всего, Вигель, пусть и сгущая краски, передает дело верно.

Что в таком случае думать о самом Столыпине? Либертенский вывих мозга относительно свободы «любви» во всех проявлениях, проявил ярче всего во Франции в писаниях маркиза де Сада. И в глазах либертена Столыпина насильник-педофил, в самом деле, мог быть частично оправдан «силой чувств», как ни дико это для нас сейчас звучит.

При этом сам он себе ничего такого позволять вовсе не собирался. И при всем том был искренним другом свободы гражданской, ради служения которой он, собственно, и использовал такой недостойный повод.

Впрочем, менее ли противоречивы мы, теперешние?

Максим ДЕНИСОВ

 

«Новая социальная газета», №1, 10 января 2014 г.
Публикация размещена с разрешения редакции «НСГ».
Адрес редакции «Новой социальной газеты»:
г. Пенза, ул. К. Маркса, 16. Тел./факс.: 56-24-91, 56-42-02, 56-42-04.

Просмотров: 2271

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


МУЗЫКА ПЕНЗЫ

Алина Викман. "НЕ ЗИМА"

Миша Хорев. "ГИМНАСТКА"

ИСКУССТВО ПЕНЗЫ

Михаил Мамаев. Амбротипия

ФОТО ПЕНЗЫ

  • Зимние пальто на пуху и искусственном наполнителе, размеры - от 38 до 52
  • Описание: Пенза, Московская, 69, магазин ЛЮБИМЫЙ, салон FELICITA
  • Автор Андрей Родионов. Влечение
  • Автор Михаил Мамаев
  • Фотоотчёт концерта "Йорш", 25 февраля 2014 года. Автор фото - Дмитрий Уваров.
  • Выставка Экзотические рыбы в Краеведческом музее

www.penzatrend.ru

© 2013-2015 PenzaTrend
Журнал о современной Пензе. 
Афиша Пензы в один клик.

Использование материалов возможно
только при наличии активной гиперссылки
на источник, который не закрыт для индексации.

© 2013-2015 PenzaTrend Журнал о современной Пензе.
Афиша Пензы в один клик.