ПензаТренд

KON

КУЛЬТУРА ПЕНЗЫ

I Музыкально-поэтический фестиваль

Вечер Алексея Александрова

Вечер "На Энцелад!"

 Встреча "Время верлибра"

Творческий вечер Марии Сакович

Вечер "В начале было слово"

Встреча "Абсурд. Логика алогизма"

Вера Дорошина "Слова на ветру"

СПОРТ ПЕНЗЫ

РЕКЛАМА

Про солдатские сны и толстопятые носки

Владимир РОГОЖКИН

 

К моему великому стыду – да чего уж лукавить! – стыду всего моего поколения, мы почти ничего не знаем о людях, переживших великую годину. А ведь это наши отцы и матери, наши героические деды и, во всем себе постоянно отказывающие, бабушки. Совсем еще недавно они были рядом. А мы могли лишний раз их расспросить. Да, что-то они рассказывали, вспоминали. Нам бы записать, чтоб не забылось. Да как-то все некогда было. Вот оно и забылось. А, может, и слушали не слишком внимательно. Теперь же приходится буквально по крохам выдирать информацию из собственной памяти. Ну, и из военных архивов, если в них что-то еще сохранилось.
Но если мы сегодня не расскажем о наших отцах и дедах, то кто потом расскажет о нас?

Первое, что приходило на ум Ивану Рогожкину при воспоминании о войне – это курьезное восклицание матери, обращенное к его слепому отцу: «Павел, скорее лезь в четверть! Доставай погреб! Наш Ванюшка вернулся!»
Но тогда, в августе сорок третьего, до этих слов матери было, ой, как далеко!

Сельский почтальон Петька, слабый на головку (потому и не забрали в армию), сбился с ног, разнося по понуро стоящим вдоль вечно грязных деревенских улиц избам, похоронки. Настал черед недавней ребятни. Когда многодетная мать Пелагея Рогожкина увидела сворачивающую к их дому телегу, запряженную изможденной гнедой кобылой, с подвязанным не по-здешнему хвостом и вооруженных красноармейцев, сидящих в телеге, сердце ее тревожно забилось. До этого смерть уже дважды за короткое время посещала их дом. В конце сорок первого погиб сын Дмитрий, воевавший в составе прибывших на помощь столицы сибирских дивизий. Несколькими месяцами раньше, в Смоленске при бомбежке погибла дочь – Софья. От старшего сына Николая, воевавшего с самого начала войны, не было вестей. Теперь приехали за младшеньким!

Больше всего на свете ей хотелось тогда заплакать, заломить руки, страшно закричать. Но, вопреки самой себе, словно окаменела. Младшенькому еще и семнадцати не исполнилось. Попыталась достучаться женщина до сердца, показавшегося ей старшим, молодого, но уже совершенно седого красноармейца, упорно отводящего глаза от нее и ее мужа Павла, понуро склонившего голову над столом. С радостью отправился бы Павел на фронт вместо сына, но черед семидесятилетних, да еще и слепых пока не настал. На выручку товарищу пришел маленький и шустрый, одетый в забрызганный грязью ватник: «Не исполнилось, исполнится в «учебке». Не на фронт же его сразу погонят. Что поделаешь, доля наша мужицкая такая».

Закурили. Подождали, пока Иван возьмет свою нехитрую одежонку и наспех собранную матерью снедь. Десяток сваренных вкрутую яиц. По одному из приготовленных для сдачи продналога выкраивала. Краюха свежеиспеченного на поду ржаного хлеба. Наполовину с лебедой, наполовину с плевелами и отрубями, наполовину с материнскими слезами. Хорошо еще догадалась заранее тесто поставить и чуть свет в печь посадить. Сухари они и есть сухари. А это свой, еще теплый. Родным домом пахнущий. Большая бутылка протомленного до красноты молока с пенками. Свежее, утрышнее, на такой жаре прокиснет. Огурцы, молодой чеснок, зеленый лук со стрелками – Ванюшка такой любит. Жестяная коробка с леденцами. К дню рождения берегла. Аккурат в ноябрьские праздники родила, Ванюшку. Последыши – они всегда самые желанные. Так радовалась, что мальчик, так радовалась. Уж лучше бы девочка!

Варежки, по военному времени, с тремя пальцами. Старший, Дмитрий, просил связать. А она ему их так и не отправила. Теперь вот младшенькому пригодились.

Две пары носков, по-особому, по-пензенски, с двойной пяткой связанных. Перебирает в памяти мать: все ли положила? Все ли предусмотрела? Поди, половину забыла.

Несколько месяцев, проведенных в одном из учебных подразделений Казани, пролетели как один день. Гоняли так, что засыпали на ходу. Порою, не успев донести ложку до рта. Проклиная успевших опостылеть старшин и сержантов. И как потом были благодарны им в первом же бою.

Белорусский фронт. Действующая армия. Первый, навечно врезавшийся в память бой. На их сводную роту, состоящую из двух, еще не обстрелянных стрелковых взводов, напоролись отступающие немецкие танки. Ни противотанковых ружей, ни гранат, у них не было. Исход боя был заранее предрешён. Два танка и самоходное орудие немцев, методично расстреливали из пулеметов рассыпавшихся по картофельному полю пехотинцев. Одними из первых под огонь попали два молоденьких, только после училища, младших лейтенанта. Их буквально перерезало одной очередью. Совсем недавно шли по обочине, перекидывались шутками и ничего не подозревали. Именно это поразило Ивана, так, что он долго не мог прийти в себя. В условиях боя, долго – это несколько минут, а, скорее всего, секунд. Вывело из оцепенения восклицание одного из них: «Братуха, помоги!»

А чем он мог помочь ему, волочащему вдоль картофельной борозды собственные внутренности? Всё дальнейшее воспринималось, словно в кошмарном сне. Расстреляв весь боекомплект из пулемета, по неопытности этот пулемет бросил, спасаясь от танковых гусениц. Но угораздило попасться на глаза ротному и, под угрозой расстрела, был отправлен за брошенным пулеметом. На каждое движение, которое он совершал, ползая по картофельному полю, немецкий танкист отвечал новой очередью, словно потешаясь. То с одной, то с другой стороны слышались крики раненых и умирающих. Посчитав, что все-равно не жилец – или ротный пристрелит его как труса и паникера, или танкист до него наконец-то доберется, поднялся во весь свой щуплый рост и пошел прямо на самоходку. Её пулемет внезапно замолчал, а сама самоходка зачадила и стала медленно отползать.

Свой пулемет он выволок из-под груды убитых и ротному в конце боя предъявил. И сам в этом бою чудом выжил. А то, что за этот бой его не наградили, такая, собственно говоря, мелочь!
Вот если бы каким-то чудом уснуть и проспать сутки! Да что там сутки – неделю! Это совсем другое дело!

Сны солдатские. Сколько про них рассказано и написано. Неправда, что солдатам на войне ничего, кроме войны, снится не может. Мирная жизнь снится, да и еще как снится. Вот ради этой мирной жизни и снов про эту мирную жизнь и воевали.

И жизни свои жалели в самую последнюю очередь. А война начинала сниться уже потом, в мирное время. Это при условии, что до мирной жизни доживали.

Принято считать, что матери больше любят сыновей. Любят и жалеют. И верхнюю пуговку на воротнике, еще и при девчонках, застегнут. И самый лакомый кусочек за столом подсунут, и лишний часочек поспать дадут. Но вот Ивану почему-то часто снился отец. Может, потому, что при расставании даже попрощаться с ним по- человечески не успел.

Значение присутствия отца в своей судьбе понимаешь не сразу. Порой на это не хватает целой жизни. Это присутствие нужно прочувствовать. Если можно так выразиться, на себя примерить, что ли.

Отец, слепой старик, возраст которого резко перевалил за семьдесят, в самые трудные дни начала войны умудрялся спасать от голода не только своих близких, но и других женщин, стариков, детей – мужчин в селе практически не оставалось. В те годы пользовались огромным спросом ручные мельницы. Жернова изготавливались из двух дубовых плах с вбитыми в них кусками разбитых чугунов. Но ведь эти дубы, порою, почти в два обхвата, не только повалить нужно было при помощи обыкновенной двуручной пилы. Не только распилить на ровные части. Но еще и привезти домой на обыкновенной двухколесной тележке, порою, за несколько километров, вместе с несовершеннолетним сыном.

А как он мог отладить косу! Насадить на черенок, отбить и идеально заточить. Тут и при нормальном-то зрении сто раз порежешься, прежде, чем отладишь.

А как они с отцом чуть было под трибунал не угодили, взявшись изготовить рассыпавшийся подшипник привода ножа лобогрейки из дерева. И не поверите – ведь изготовили! Кстати, Иван эту лобогрейку, когда с войны вернулся, нашел работающей.

В сорок четвертом, в Польше, после сорокакилометрового марш-броска пришлось стоять ночью в боевом охранении. Перед рассветом почувствовал, что засыпает. Все попытки хотя бы немного развеяться ни к чему не привели. На какое-то мгновение закрыл глаза. А ему уже родная Дмитриевка снится...

И вдруг – голос женский, вроде бы как матери: «Ванюшкаааа!» Открывает глаза, а в свете вновь вспыхнувшей ракеты, в нескольких метрах, видит оскаленное от злобы лицо бросившегося к нему немецкого разведчика. Он, как за ствол своего ППШ держался, так основательно, по-деревенски, с оттягом, приложился прикладом к голове нападавшего. А потом всё удивлялся прочности приклада своего автомата, а на нож, зажатый в руке валяющегося рядом немца, смотреть боялся. «Не признайся я взводному, что заснул, глядишь и у меня лишний орден бы на гимнастерке был!» – жаловался он потом однополчанам.

В одном из боев под Варшавой пулеметная очередь прошила ему обе ноги. Военный госпиталь, сначала в Бресте, затем в Мозыре. Болезнь осложнялась, грозила ампутацией обеих ног. Как тяжелораненый, был отправлен в эвакогоспиталь в г. Тбилиси. Там, после известия о предстоящей ампутации ног, попытался покончить с жизнью, выпрыгнув с пятого этажа.

Главный врач госпиталя, пожилая грузинка – женщина крайне интеллигентная, сорвала голос, требуя от кого-то, на другом конце провода, дефицитный пенициллин. И, судя по тому, как она, при этом, высокохудожественно и непечатно выражалась, сомнений в том, что лекарство привезут, ни у кого не возникло. Ноги ему спасли. Однако из Вооруженных Сил был комиссован по инвалидности.

В сопровождении приехавшей за ним старшей сестры Марии и молоденькой медсестрички, с пересадкой в непобежденном Сталинграде, кое-как доковылял на костылях до родной Дмитриевки.

И наконец-то радостный крик матери, от волнения и растерянности всё перепутавшей: «Павел, скорее лезь в четверть! Доставай погреб! Наш Ванюшка вернулся!»

P. S. На первом белорусском воевало много пензяков, и ему часто приходилось слышать, как бойцы, получившие посылки из тыла, по одному только виду связанных с особой, материнской любовью и заботой носков, безошибочно определяли – наши, пензенские, толстопятые.


«Новая социальная газета», №12, 16 мая 2019 г. Публикация размещена с разрешения редакции «НСГ». Адрес редакции «Новой социальной газеты»: г. Пенза, ул. К. Маркса, 16. Тел./факс.: 56-24-91, 56-42-02, 56-42-04.

Просмотров: 46

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


МУЗЫКА ПЕНЗЫ

Алина Викман. "НЕ ЗИМА"

Миша Хорев. "ГИМНАСТКА"

ИСКУССТВО ПЕНЗЫ

Михаил Мамаев. Амбротипия

ФОТО ПЕНЗЫ

  • Студвесна-2016 в Пензенском государственном университете
  • Описание: Студвесна-2016 в Пензенском государственном университете
  • Московская, 69. В наличии и на заказ: платья, форма, офисная одежда
  • Описание: Московская, 69. В наличии и на заказ: платья, форма, офисная одежда
  • Открытие выставки в АРТ-галерее 11 февраля 2014 года
  • Автор Ольга Бутенко. Единение
  • Запуск воздушных фонариков на набережной Суры в День влюблённых

www.penzatrend.ru

© 2013-2015 PenzaTrend
Журнал о современной Пензе. 
Афиша Пензы в один клик.

Использование материалов возможно
только при наличии активной гиперссылки
на источник, который не закрыт для индексации.

© 2013-2015 PenzaTrend Журнал о современной Пензе.
Афиша Пензы в один клик.