ПензаТренд

KON

КУЛЬТУРА ПЕНЗЫ

I Музыкально-поэтический фестиваль

Вечер Алексея Александрова

Вечер "На Энцелад!"

 Встреча "Время верлибра"

Творческий вечер Марии Сакович

Вечер "В начале было слово"

Встреча "Абсурд. Логика алогизма"

Вера Дорошина "Слова на ветру"

СПОРТ ПЕНЗЫ

Многократный рекордсмен
Книги рекордов Гиннесса
по силовому экстриму
в фитнес-клубе "ЭНИГМА СУРА"
в Пензе

РЕКЛАМА

Нет у революции начала… Окончание

 

Вячеслав КАРПОВ

Как происходят революции?

Окончание. Начало №2 (241)

 

Русский Нострадамус

 

Петр Николаевич Дурново (русский Нострадамус) был одним из самых талантливых людей в государственном аппарате Российской империи конца XIX – начала ХХ веков. В 1905–1906 годах Пётр Николаевич возглавил Министерство внутренних дел. Он был одним из тех, кто решительно боролся с анархией и революцией.

Петр Николаевич обладал удивительным даром политического предвидения. В феврале 1914 года, т.е. за шесть месяцев до начала Первой мировой войны, он составил записку на имя Государя.

В этой записке, по сути, предсказано всё, что случилось с Россией в последующие годы. По убеждению Петра Николаевича, все должно было кончиться очень плохо: революцией в России и в Германии, причём русская революция неизбежно примет характер социалистической. Государственная дума, либеральные партии будут сметены, и начнётся небывалая анархия, результат которой предугадать невозможно... Петр Дурново умер в 1915 году от инсульта и был похоронен в усадьбе Трескино Колышлейского района Пензенской губернии. Он стал последним министром внутренних дел Российской империи, умершим естественной смертью. Шестеро его преемников были убиты, – либо находясь в должности, либо после отставки, в ходе красного террора.

 

Что мы разрушили

 

С 1897 по 1914 год, согласно данным современного Росстата, население Российской империи возросло на 38 миллионов человек – со 128 до 166 миллионов. На рубеже XIX–XX веков в России происходил бурный экономический подъем. К 1913 году Россия по объёму промышленного производства достигла 80% от показателя Германии, почти сравнялась с Англией, значительно опережала Францию, в два раза превосходила Австро-Венгрию, а по темпам экономического роста обгоняла все европейские страны и шла вровень с США. Росли сбережения населения. Если в 1881 году общий объём вкладов в сберкассах достигал всего девяти миллионов рублей, то к 1895-му – 347 миллионов, к 1902-му – 832 миллионов, а к началу 1914 года превысил 2 миллиарда рублей. И это при стабильном курсе рубля, достигнутом после денежной реформы Сергея Витте.

В 1913 году французский экономист Эдмон Терри констатировал: «Если у большинства европейских народов дела пойдут таким же образом между 1912 и 1950 годом, как они шли между 1900 и 1912 годом, то к середине настоящего столетия Россия будет доминировать в Европе, как в политическом, так и в экономическом и финансовом отношении».

Хлеб и революция

Весной 1915 года наши войска отступали по всему фронту, сократились посевные площади в частных хозяйствах (кулачество до революции давало 1900 миллионов пудов товарного хлеба, а крупные помещичьи хозяйства – 600 миллионов пудов), с 1914 года нарастал продовольственный кризис, что говорило о крахе обычных методов распределения товаров на рынке. Беда в том, что в России не существовало рыночных механизмов, и имущие классы видели выход только в государственном регулировании. В 1915 году в Москве на первом «Съезде по дороговизне»  В.Г. Громан (бывший руководитель статистического бюро Пензенской губернии) заявил о необходимости  регулирования цен на продовольствие. Его поддержали Всероссийский Земский союз и Союз городов, а впоследствии и правительство.  И 27 ноября 1915 года «Особое совещание»  получило право устанавливать предельные твердые цены на продовольствие, которые ввел, хотя и очень сопротивлялся, любимец Петра Столыпина, наш земляк, министр земледелия  А.В. Кривошеин.

К весне 1917 года над Россией нависла тень голода, хотя урожай 1916 года давал излишек в 444 миллиона пудов, а запасы прошлых лет составляли до 500 миллионов пудов хлеба. Солженицын писал по этому поводу: «Как только были назначены твердые цены, то крестьяне с ругательством повернули с базаров свои возы домой, был нарушен тот психологический момент, когда хлеб вывозится на рынок».

К изумлению Громана, тяжелое положение создалось не в деревне, а в городах. 29 ноября 1916 года новый министр земледелия Риттих подписал постановление о продразверстке, но хлеб деревня придерживала, и к началу февраля 1917 года дорегулировавшаяся власть начала изъятие хлеба из запасных хлебных магазинов, который там хранился на случай голода, и с 13 февраля 1917 года приступила к нормированной продаже хлеба по карточкам. Надо заметить, что при царской продразверстке сохранялась свободная торговля хлебом, продотрядов не было, отмечено всего до ста случаев насильственного изъятия хлеба.

Первый товар, который начинает продаваться при регулировании – это регуляторы. Нет в столице хлеба, а придворный ювелир Фаберже хвалится тем, что никогда дела не шли так хорошо. Первая мировая война породила дикую инфляцию – рубль упал до 60% номинала к концу 1916 года, цены выросли в четыре-пять раз, и ходили слухи о десятикратном повышении цен. В конце 1916 года в городах – катастрофа с продовольствием. В Пензе продавали по 10 фунтов муки в месяц (1 фунт=0,454 кг.), а затем и совсем прекратили. В Чембарском уезде Пензенской губернии, в мае 1916 года, реквизировали последний скот. C 13 февраля 1917 года началась нормированная продажа хлеба, по 1 фунту в день. Население захватывала паника. То тут, то там, возникали стихийные взрывы недовольства в хлебных очередях. Начинался «бабий» бунт.

23 февраля по старому стилю, в международный женский день, забастовавшие текстильщицы Невской мануфактуры вышли на улицы с криками: «Хлеба!» Продовольственная монополия Временного правительства, предложенная Громаном, готовила приход к власти крайних левых деятелей, так как крестьяне уже весной 1917 года отказались признать монополию. Хлебная монополия приближала гражданскую войну. 16 октября 1917 года Временное правительство констатирует, что хлебная монополия оказалась недейственной и принимает решение: «Не останавливая разверстку, немедленно приступить к реквизиции хлеба у крупных владельцев, а так же у банков и торговых предприятий».

В начале 20-х годов Громан говорил о том, что Октябрьская революция ничего не дала крестьянству. Впрочем, и Ленин вынужден был признать, что на экономическом фронте, к весне 1921 года большевики потерпели поражение, и что Новая экономическая политика (НЭП) предполагает восстановление капитализма в значительной мере. По мнению экономиста Н.Д. Кондратьева, создателя концепции «кризисных циклов», занимавшего должность замминистра продовольствия во Временном правительстве, у пришедших к власти советских правителей получил «небывало преувеличенные размеры момент принуждения».

 

Революция без главных революционеров

 

Война породила инфляцию, инфляция – продовольственный кризис, а продовольственный кризис – голодный бунт. 27 февраля восстало десять тысяч солдат, а первого марта уже 170 тысяч – весь гарнизон Петрограда. А революция развивалась сама собой – революция без революционеров.

Ленин говорил в январе 1917 года, что ему и его сверстникам, очевидно, не суждено при жизни увидеть революцию, а не далее, чем через восемь месяцев у кормила власти уже стояли большевики, о которых еще в начале года мало кто, вообще, знал. Долгожданное чаще всего приходит неожиданно. «Однажды, когда Ильич уже собрался после обеда в библиотеку, а я кончила убирать посуду, пришел Бронский со словами: «Вы ничего не знаете?! В России революция! Мы пошли к озеру, там, на берегу, под навесом вывешивались все газеты... В России, действительно, была революция», – вспоминала впоследствии Н.К. Крупская. Они вернулись в феврале 1917 года в Россию, мыслями о которой жили повседневно и в которой не были много лет. В пломбированном вагоне Владимир Ульянов, Надежда Крупская и Инесса Арманд ехали в одном купе.

П.Н. Врангель – осень-зима 1916 года: «Становилось все более и более ясным, что там, в Петербурге, неблагополучно. Беспрерывная смена министров, непрекращающиеся конфликты между правительством и Думой, все растущее количество петиций и обращений к Государю различных общественных организаций, требовавших общественного контроля, наконец, тревожные слухи о нравственном облике окружавших Государя лиц, – все это не могло не волновать тех, кому дороги были Россия и армия. При виде роковых ошибок Государя одни из старших военных верили в возможность «дворцового переворота» и «бескровной революции». Другие считали, что такой переворот – это начало развала армии и России. Было не малое число и «приемлющих революцию» для удовлетворения в ней своего честолюбия».

Петербург – зима – 1916 год: «Во всех слоях общества чувствовалась растерянность сознание неизбежности чего-то важного, к чему роковыми шагами шла Россия. В Думе и Госсовете – видимость напряженной работы, в рабочей среде и тыловых воинских частях велась планомерная разрушительная работа, не без участия немецкого золота. Население проявляло обычную инертность, погрязши всецело в мелких заботах повседневной жизни. Полны были кинематографы и театры. Мужественный Мейерхольд шесть лет ставил «Маскарад» Лермонтова в царской России. На генеральной репетиции 25 февраля 1917 года присутствовал цвет Серебряного века. Светская жизнь шла обычным чередом, и казалось, что кругом не участники грядущей драмы, а посторонние зрители».

«Факт отречения царя, хотя и вызванный неудовлетворенностью общества, не мог не потрясти глубоко народ и армию. Но главная опасность была в самой идее уничтожения монархии, исчезновении самого Монарха. Последние годы Царствования отшатнули от Государя сердца многих сынов отечества. Армия, как и вся страна, отлично сознавала, что Государь действиями Своими больше Сам подрывает престол. Передача Им власти Сыну или брату была бы принята народом и армией не очень болезненно. Но в настоящих условиях, c падением Царя, пала сама идея власти, в понятии русского народа исчезли все связывающие его обязательства. Неожиданность отречений Монарха и Великого князя Михаила Александровича ошеломила всех в армии: офицеры и солдаты были озадачены и подавлены.

В стране с места образовалось двоевластие – Советы рабочих и солдатских депутатов и Временное Правительство. В Киеве с пьедестала в первые дни сбросили памятник Столыпину. Петербург – сразу после отречения «огромное количество красных бантов, украшавших почти всех. Встречались элегантные кареты собственников с кучерами, разукрашенными красными лентами, владельцами экипажей с приколотыми к шубам красными бантами. Я лично видел несколько старых, заслуженных генералов, которые не побрезговали украсить форменное пальто модным революционным цветом». «Эта трусливость и лакейское раболепие русского общества ярко сказались в первые дни смуты, и не только солдаты, младшие офицеры и мелкие чиновники, но и ближайшие к Государю лица и сами члены Императорской Фамилии были тому примером. C первых же часов опасности Государь был оставлен всеми. Великий князь Кирилл Владимирович сам привел в Думу гвардейских моряков. Как вспоминал Дворцовый комендант В.Н. Воейков, «вместе с Великим князем Николаем Михайловичем в прессе они самым недостойным образом порочили отрекшегося Царя.

Николай Михайлович был расстрелян большевиками в Петропавловской крепости в последнюю декаду января 1919 года вместе с ещё тремя великими князьями – своим родным братом Георгием Михайловичем и двоюродными – Павлом Александровичем и Дмитрием Константиновичем.

Великий князь Николай Николаевич, пользующийся авторитетом в армии, должен был быть главнокомандующим, но по желанию Временного Правительства, во избежание лишних осложнений, он передал командование генералу Алексееву, и это стало роковым решением. Временное Правительство не сумело, да, по-видимому, и не решалось опереться на предлагаемую ему самими войсками помощь. В то время, как генерал граф Ф.А.  Келлер  (первая шашка России), племянник пензенского дворянина, графа и генерала Ф.Э. Келлера, отказавшись присягнуть Временному Правительству, пропускал мимо себя, прощаясь с ними, свои старые полки под звуки национального гимна, генерала Брусилова несли перед фронтом войск в разукрашенном красными бантами кресле революционные солдаты». Вот телеграмма, которую Келлер послал Царю: «3-й конный корпус не верит, что Ты, Государь, добровольно отрекся от Престола. Прикажи, Царь, придем и защитим Тебя».

Генерал Врангель, апрель 1916 года, Петербург: «Количество красных бантов, утеряв прелесть новизны, по сравнению с первыми днями революции, поуменьшилось, но зато неряшливость и разнузданность как-будто еще увеличилась. Без оружия, большей частью в расстегнутых шинелях, с папиросой в зубах и карманами, полными семечек, солдаты толпами ходили по тротуару, никому не отдавая чести и толкая прохожих. С большинства аптек и вывесок придворных поставщиков, в стремлении уничтожить «ненавистные признаки самодержавия» толпой в первые дни революции были сорваны орлы, и отсутствие на привычных местах вывесок производило впечатление какого-то разгрома.

В Таврическом дворце, городской думе, во всех общественных местах, на площадях и углах улиц ежедневно во все часы шли митинги. Казалось, что столетиями молчавший обыватель ныне спешил наговориться досыта, нагнать утерянное время. Надо отдать справедливость левым элементам (большевикам), они действовали решительно и определенно шли к намеченной цели. Прибывшие прямо из Германии во главе с Лениным большевики, средь бела дня захватив дом балерины Кшесинской, обращались с балкона к толпе слушателей, призывая их к позорному миру, и временное правительство не смело их арестовать.

Зато в Петропавловскую крепость заключались бывшее сановники, министры и другие лица, лишь потому, что они были неугодны революционной демократии. 20 апреля впервые произошло выступление красной гвардии – вооруженных заводских рабочих. В публике кругом слышались негодующие разговоры – ясно было, что в большинстве решительные меры правительства встретили бы только сочувствие. «Правительство не может допустить пролития русской крови» ответил мне Самарин (начальник кабинета военного министра Керенского), – «если бы по приказанию Правительства была бы пролита русская кровь, то вся моральная сила правительства была бы утеряна в глазах народа».

Нужно сказать правду, что за исключением социалистов с одной стороны, и отдельных лиц, главным образом, из военных, с другой, бездарность и безволие проявляло в равной мере все общество. Растерянность, безразличие, столь свойственные русским людям, неумение договориться и сорганизоваться, какое-то непонятное легкомыслие и болтливость наблюдались кругом».

По мнению Врангеля, лишь твердой и непреклонной решительностью можно было положить предел дальнейшему развалу страны. И такого человека надо было искать только в армии, среди немногих популярных вождей. Исходя из революционных реалий, имя такого вождя должно быть достаточно «демократичным». Таким человеком виделся любимый войсками герой карпатских боев, недавно совершивший легендарный побег из вражеского плена, командующий Петроградским военным округом генерал Корнилов, который16 июля был назначен Верховным главнокомандующим. В армии стала ощущаться крепкая рука. Корнилов настаивал на срочных мерах для поднятия в армии дисциплины: предоставления начальникам дисциплинарной власти, ограничение прав войсковых комитетов, установление смертной казни в тылу для изменников и дезертиров.

27 августа, совершенно неожиданно, в армии была получена телеграмма Керенского, объявляющая главнокомандующего изменником. 16 октября Керенский утвердил представленные помощником начальника штаба по гражданской части Верховного главнокомандующего генерала Духонина, В.В. Вырубовым предложения Врангеля о внедрении «Корниловской программы». 25 октября прозвучали первые выстрелы с крейсера «Аврора». Керенский бежал 1 ноября. Члены Временного правительства засели в Зимнем дворце под охраной женских батальонов и юнкеров. 5 ноября декретом совнаркома Верховным главнокомандующим был назначен прапорщик Крыленко, который сразу отдал войскам приказ «вступить в переговоры с немцами». Генерал Крымов, возглавивший движение войск Корнилова на Петербург, проявил нерешительность после ознакомления с телеграммой Керенского, и после резкого разговора в Петербурге с Керенским – застрелился. И если бы было принято твердое решение продолжить движение на Петербург, город был бы взят.

Генерал Врангель: «Восемь месяцев тому назад Россия свергла своего Монарха. По словам стоявших у власти людей, государственный переворот имел целью избавить страну от правительства, ведшего его к позорному сепаратному миру. А через восемь месяцев это правительство позорно отдало Россию на милость победителя. Ответственность с правительством разделяли и старшие военачальники и весь русский народ. Великое слово «свобода» этот народ заменил произволом, и полученную вольность претворил в буйство, грабеж и убийство».

Министр иностранных дел в Крымском правительстве Врангеля Петр Струве писал: «Дело не в том, как мы делали революцию, а в том, зачем, вообще, ее делали, когда нужно было заниматься просвещением и воспитанием народа!».


«Новая социальная газета», №3, 26 января 2017 г.
Публикация размещена с разрешения редакции «НСГ».
Адрес редакции «Новой социальной газеты»: г. Пенза, ул. К. Маркса, 16. Тел./факс.: 56-24-91, 56-42-02, 56-42-04.

Просмотров: 138

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


МУЗЫКА ПЕНЗЫ

Алина Викман. "НЕ ЗИМА"

Миша Хорев. "МЕТЕОРИТЫ"

Миша Хорев. "ГИМНАСТКА"

Гр."На!Смерть"."БУХАЙ,ВАРРЕЛЛА,БУХАЙ"

Гр."На!Смерть"."СПЛЕТЕНИЕ СОЗВЕЗДИЙ"

 

ИСКУССТВО ПЕНЗЫ

Михаил Мамаев. Амбротипия

ФОТО ПЕНЗЫ

  • Выставка Экзотические рыбы в Краеведческом музее
  • Автор граффити - Блот
  • Фотоотчёт концерта "Йорш", 25 февраля 2014 года. Автор фото - Дмитрий Уваров.
  • Фотоотчёт концерта "Йорш", 25 февраля 2014 года. Автор фото - Дмитрий Уваров.
  • Автор граффити - Блот

www.penzatrend.ru

© 2013-2015 PenzaTrend
Журнал о современной Пензе. 
Афиша Пензы в один клик.

Использование материалов возможно
только при наличии активной гиперссылки
на источник, который не закрыт для индексации.

© 2013-2015 PenzaTrend Журнал о современной Пензе.
Афиша Пензы в один клик.